Движущиеся картинки - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 73

Лэдди рысью промчался по улице и влетел в «Голубую Лаву», битком набитую завсегдатаями. Просочившись сквозь частокол колодообразных лодыжек к стойке, он разразился призывным лаем, а потом бросил Гаспода на пол.

И вид у него действительно был выжидательный.

Гул разговоров немного стих.

– Это пес Лэдди, – заметил один из троллей. – Чего хочешь, пес?

Гаспод, неверной походкой подобравшись к ближайшему от себя троллю, деликатно подергал за полу ветхой кольчуги.

– Прошу прощения, – сказал он.

– Это умная собака, понял? – проговорил другой тролль, с ленивым зевком пиная Гаспода в бок. – Видел вчера его в клике. Он умеет исполнять команды и считать до пяти.

– Это ровно на два больше, чем ты умеешь!

Острота имела шумный успех[22] .

– Подожди, закрой пасть, – велел первый тролль. – По-моему, он хочет нам что-то сказать.

– Прошу…

– Ты бы только видел, как эта собака прыгает и лает!

– Точно. Я и видел. В одном клике. Там дети в пещерах заблудились, и он к ним людей привел…

– Дело в том, что…

Ближайший к нему тролль наморщил лоб:

– Зачем? Чтобы съесть их?

– Нет, чтобы вывести наружу.

– То есть типа барбекю?

– Прошу прощения…

Тут Гасподу снова врезали ногой по башке.

– Ты посмотри на него, может, он опять детей нашел? Туда-сюда ходит, на улицу зовет. Он ведь умный пес.

– Пойдем, разберемся, – сказал первый тролль.

– Здорово. Давненько я не…

– Слушай, есть людей в Голывуде категорически запрещено. Это создает нам дурную репутацию! Кремневая Лига по Защите Троллей тебя в порошок сотрет.

– Точно, а так ведь можно премию получить или ценный подарок.

– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ…

– Правильно! А потом, если мы спасем детей, это будет… это будет… создание положительного имиджа тролля, хороший, как его, публичный рилейшн.

– А если никого не спасем, в конце концов можно сожрать пса, правильно?

Трактир опустел. В нем остались лишь вечные облака дыма, котлы с плавящейся троллевой снедью, Рубина, лениво соскребывающая застывшие остатки лавы с мисок, а также мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес.

И этот мелкий, изъеденный блохами, затравленного вида пес пребывал в тяжких раздумьях.

Он пыталась определить разницу между «выглядеть Чудо-Псом» и «быть таковым».

– Вот паскудство, – наконец подвел итог пес.

Виктор помнил, что в детстве очень боялся тигров. Напрасно взрослые убеждали его, что в радиусе трех тысяч миль никакого тигра не может быть в помине. Маленький Виктор задавал вопрос:

– А между нашим городом и тем местом есть какое-нибудь море?

И когда взрослые говорили, что, дескать, моря, может, и нет, Виктор всегда отвечал:

– Значит, нас разделяет только расстояние…

То же самое он мог бы сказать применительно к тьме. Все жутковатые темные местечки одинаково жутковаты именно благодаря природе тьмы. Тьма – везде, тьма – неизменна, тьма лишь поджидает, когда исчезнет свет. Это как Подземельные Измерения – они только и ждут, когда в реальности появится трещина.

Виктор покрепче обнял Джинджер.

– Не нужно, – сказала она. – Я уже взяла себя в руки.

– Молодец, – без особого воодушевления похвалил он.

– Да, но твои руки тоже обнимают меня.

Виктор попытался расслабиться.

– Тебе холодно? – спросила она.

– Немного. Здесь как-то сыро и промозгло.

– Значит, это твои зубы так скрежещут?

– А чьи же?… О нет, – поспешно добавил он. – Лучше не отвечай.

– Знаешь, – сказала она спустя минуту-другую, – хоть убей, не помню, что я тебя связывала. Я ни один узел толком завязать не умею.

– В этот раз у тебя все получилось.

– Помню только свой сон. Я слышала голос, который говорил мне, что я должна кого-то разбудить… разбудить… того спящего!

Виктору тут же вспомнилась закованная в латы фигура, возлежавшая на надгробной плите.

– А ты этого спящего хорошо разглядела? – спросил он. – Можешь описать его внешность?

– Сегодня я его толком не рассмотрела, – задумчиво произнесла Джинджер. – Но во сне он всегда чем-то похож на моего дядю Освальда.

И тогда Виктору вспомнился меч, который длиною превышал его собственный рост. Удар такого меча отразить попросту невозможно – он разрубит пополам любое препятствие. Он представил себе типа по имени Освальд с таким мечом в руке – и содрогнулся. Картинка была не из приятных.

– А почему он напомнил тебе дядю Освальда? – полюбопытствовал Виктор.

– Потому, что дядя Освальд лежал так же неподвижно, как этот воин. Дело в том, что своего дядю я видела всего раз в жизни. И случилось это на его похоронах.

Виктор открыл было рот – и тут услышал далекие, невнятные голоса. Несколько глыб сдвинулись с места. И голос, прозвучав на сей раз гораздо ближе, сказал:

– Здравствуйте, дети! Выходите, дети, мы вас спасли.

– Это же Утес! – воскликнула Джинджер.

– Я бы узнал этот голос из тысячи! – вскричал Виктор. – Э-гей! Утес! Я здесь! Это я, Виктор!

Повисла неуклюжая пауза. Но вскоре голос Утеса зазвучал во всю мощь:

– Это же мой друг Виктор!

– Значит, нам его есть нельзя?

– Никто не съест моего друга Виктора! Мы его быстро-быстро раскопаем!

Послышались скрежещущие звуки. Потом Виктор услышал, как какой-то другой тролль сказал:

– И это называется известняк?! Гадость какая-то…

Скрежет возобновился. Вступил третий голос:

– Может, все-таки съедим их, а? Ведь никто ничего узнает.

– Ты – некультурный тролль! – рявкнул Утес. – Ты что говоришь? Если ты начнешь есть людей, все будут смеяться над тобой, пальцами показывать, говорить: вот какой глупый тролль, абсолютно не умеет вести себя. В итоге тебя лишат трех долларов в день и отправят обратно в горы.

Виктор издал легкий смешок – по крайней мере, он надеялся, что смешок у него получился.

– Помереть можно со смеху, правда? – повернулся он к Джинджер.

– Ага. Помереть.

– Уверяю тебя, вся эта людоедская болтовня – сплошная бравада. Они сейчас этим почти не занимаются. Можешь не волноваться.

– Я и не волнуюсь. Я волнуюсь только из-за того, что по неизвестной мне причине гуляю во сне. Ты сейчас заставил меня поверить, что я хочу разбудить того воина. Но ведь это настоящий кошмар. Значит, с головой у меня что-то случилось.