Мистерия (СИ) - Мелан Вероника - Страница 87

— Четыре, — робко поправила Тайра и снова с надеждой погладила золотистый ремешок.

— Хорошо, четыре. Снимай пока. Нам осталось отыскать верхнюю одежду, обувь, кофты и нижнее белье.

— А что такое нижнее белье?

— Нет, только не говори, что ты… Что вы…

На нее, не мигая, наивно и вопросительно смотрели желто-зеленые глаза.

— Он же голый!

— Он не голый — он в трусах и бюстгальтере.

— Но на него ведь смотрят мужчины! Как они… ой! Они ведь все видят…

— Тайра, да это манекен! Ему все равно, кто и что видит — он предназначен для того, чтобы демонстрировать вещи. А женщины перед своими мужчинами в домах так и ходят.

— Но зачем?

— Чтобы соблазнить.

Бернарда вдруг поняла, что ужас, написанный на лице прибывшей из другого мира девушки, скорее всего, связан с тем, что занятия любовью для женщин не являлись там чем-то приятным.

— Так ты… Ты никогда… Не была? Да?…

— Нет. И не хочу. Я боюсь. Мне рассказывали, что это грубо и больно.

— Вовсе нет! Бывает иначе. Мужчины бывают очень ласковыми, нежными, внимательными.

— Сари тоже говорила, что такие встречаются, но я все равно боюсь. И тем более, не хочу иметь у себя вещи, способные распалять похоть.

В этот момент (может, совершенно некстати) Ди почему-то подумала про Стивена. Про то, что он, представься ему подобная возможность, никогда не повел бы себя с Тайрой грубо — холил и лелеял бы ее, как бархатный цветок. Но и Тайре, в свою очередь, придется пересмотреть многие устаревшие взгляды на жизнь и решиться на то, на что раньше она бы никогда не решилась. Ох, трудно им будет. И зачем она — Ди — вообще думает про Стива? Может, он тут вообще ни при чем? Хотя, как тогда понимать сегодняшние взгляды в прихожей? Ах, сами разберутся.

— Не всякое нижнее белье предназначено для того, чтобы распалять в мужчине похоть, есть и другое. Оно помогает поддерживать гигиену — это я о плавках, а бюстгальтеры помогают поддерживать грудь…

— А зачем ее поддерживать? — Тайра успокоилась и даже хихикнула. — Моя итак держится.

— Ну, так повезло далеко не всем. Знаешь ли, есть такие бабки, да и не бабки даже, у кого грудь болтается до пупа…

— У нас тоже такие есть.

— Вот за этим и нужны бюстгальтеры. Так что лучше все-таки пойдем и посмотрим, ладно?

Когда Тайра, убежденная нерушимой логикой и словами Бернарды о том, что «грудь под блузкой без бюстгальтера привлечет туда больше внимания, чем без него» и «если носить штаны и не надевать плавки, они будут забиваться сама знаешь куда…» выбрала-таки себе несколько удобных и в то же время красивых комплектов, они плавно перебрались в отдел верхней одежды.

— Так, что нам осталось? Пара курток, свитеров и обувь? А косметикой ты пользоваться умеешь?

— Нет. Я слышала, что женщины чернят глаза, чтобы привлечь к ним внимание, но никогда этим не пользовалась. Так тоже часто делают в Сладких домах…

— Так, понятно. Теперь чувствую себя так, как будто мы тут все живем в одном большом Сладком доме — красим глаза, губы, румяним щеки и ходим по дому голышом. Ужас какой-то!

Но вместо того, чтобы изобразить на лице ужас, Дина улыбалась, и тогда Тайра улыбалась следом — она очень боялась, что ее комментарии придутся в Нордейле не к месту, но знакомая Стива, к огромному облегчению, обладала невероятно хорошим чувством юмора и на странные фразы совершенно не злилась.

— Я научу тебя красить губы, а дальше ты решишь сама — надо оно или нет. Может статься, что красный цвет очень пойдет к твоим черным волосам…

И она задумчиво прищурилась, прикидывая.

— Ты меня смущаешь! — смеялась Тайра в ответ. — Зачем мне красить губы? Они и так яркие…

— Ну, кто знает, тебе может понравиться.

— Не думаю.

— А ты не предполагай наперед — сначала попробуй.

— Хорошо. Попробую.

— Скажи, а кто учил тебя всему тому, что ты знаешь? — спросила неугомонная жительница Руура, кутаясь в симпатичного вида бежевый плащ, в то время как Бернарда повязывала ей на шею бордовый с золотыми разводами шарф. — Ведь у тебя был Учитель?

— Конечно. Правитель.

— Правитель? Сам Правитель? Он берет учеников?

— Ну, не часто. Только тех, кого он считает достойными обучения.

— Вот это да… А меня учил один старый мудрец — его звали Кимайран. Он был очень умен, и после него у меня осталось множество книг — там, в Рууре.

— Он… умер, да?

— Да, — прошептала Тайра и погрустнела. — А книги я забрать теперь не могу, не знаю, как. Я бы, наверное, о многом еще могла прочитать, но Стив сказал, что мне не имеет смысла возвращаться туда, где на меня идет охота.

— Правильно сказал.

— Но… я бы хотела продолжать учиться, очень хотела. Думаешь… — мелькнувшая мысль была наглой, обнадеживающей и, наверное, подобно яркой и смелой мечте, совершенно несбыточной, — Правитель был бы заинтересован в еще одном ученике? Прости, наверное, глупо и нетактично об этом спрашивать.

— Нет, почему же — поговорить всегда можно, но решает он сам.

— Конечно.

— Всему свое время — ты не думай грустить. Некоторые вещи, они, сама знаешь, очень непредсказуемые.

— Знаю. Я уже получила много того, о чем и мечтать не смела — дом, эту одежду, ваше доброе к себе отношение. Просто… не могу даже думать о том, что Путь моего обучения прервется. Нет, я буду сама, как умею, я не сдамся.

— Не сдашься, я знаю, — Бернарда улыбалась, потому что стоящая перед ней девушка напоминала ей саму себя — ту, «старую» Бернарду, которая читала странные книги, не верила в то, что в них написано, но все равно продолжала читать и пробовать-пробовать-пробовать. Не предала веру в то, что чудеса существуют — билась за нее, укрывала от ветра ладонями, возрождала из угольков, когда та, под дождем из ядовитых и злых комментариев, шипела и гасла. Все у нее получится — Ди почему-то верила в это, знала — все у Тайры впереди.

— Я такая… настойчивая, потому что у меня не так много времени. Ты… просто… не знаешь. У меня в запасе… не вечность.

— Ни у кого не вечность, но любая ситуация может измениться, так?

— Так.

— И, может быть, ты когда-нибудь расскажешь мне все, что с тобой случилось, и тогда мы подумаем над твоей проблемой, если она у тебя есть, вместе.

— Точно так же мне сказал Правитель — он тоже согласился подумать. Спасибо вам за это. Я расскажу, да. Расскажу. Может, не сегодня, но… скоро.

— Вот и хорошо. Ты сама решишь когда, а я буду ждать и всегда найду время. И ты помнишь о том, что сегодня мы идем к нам пить чай, да? Там Клэр, наверное, уже наготовила кучу еды и ходит по дому и ругается. Она всегда ворчит, когда я не возвращаюсь вовремя, и еда остывает. Тем более, вещи уже выбрали — осталось забрать.

— У нас столько всего! — в благоговении выдохнула Тайра. — Сколько же денег мы оставим местному лавочнику?

— Поверь мне, этот «лавочник» прекрасно зарабатывает и без таких, как мы. А уж после «потопа» ему любая сумма будет в помощь, да и мы не разоримся, так что все хорошо, не беспокойся. Ты лучше подумай, сколько пакетов сможешь взять с таким расчетом, чтобы твои руки навечно не отвисли до пола.

— Четыре! — храбро напыжилась Тайра. — Или даже шесть.

— Ну да… «Я понесу пакеты, а ты, Гена, понесешь меня, да?» — Вспомнился Бернарде анекдот про Чебурашку.

— Гена? А кто такой Гена?

В ответ Тайра услышала лишь сдавленный смех.

— Бери четыре пакета. Я возьму остальные, а про «Гену» расскажу как-нибудь потом.

Чтобы не выглядеть чрезмерно заботливой наседкой, Стив отведал разогретых пирожков, выпил чаю, поблагодарил Клэр и был таков.

Бернарда перенесет Тайру сразу в ее дом — так он подумал — тогда зачем он будет мозолить глаза? Лучше посмотрит у себя телевизор, почешет пузо Пирату, займется чем-нибудь полезным, а позже зайдет навестить соседку под предлогом вечернего чаепития и с просьбой показать обновки.