Наемник. Дилогия (СИ) - Замковой Алексей Владимирович - Страница 69

Привлеченный перешептываниями, Ламил подошел к нашему концу строя.

 – Сплетничаем, девочки? – поинтересовался он. – Обсуждаете, у кого девка помягче будет? Так давайте, я попробую каждую – сразу ваш спор разрешу.

Кто-то заржал с другой стороны строя, а мы стоим молча – едим глазами десятника.

 – На всякий случай, если вы так увлеклись своими разговорами, что не услышали того, что я только что говорил, – Ламил на мгновение умолк и обвел нас взглядом, – я специально для вас, недоумки, повторяю: если хоть у кого-то из вас я увижу закрытые глаза – даже если вы просто моргнете в этот момент! – я повырываю их лично и сварю себе из них неплохой супец! Повторить еще раз, или до ваших задниц, по недоразумению оказавшихся на плечах, что-то дошло?

 – Дошло, господин десятник! – мы гаркнули все, как один, вызвав недоуменные взгляды наемников из других десятков.

 – Тогда, какого эльфа вы еще стоите здесь? – рявкнул Ламил. – Живо – по местам!

Шаг... Еще шаг... Десять шагов в одну сторону, вдоль границы лагеря, десять шагов в другую сторону... Нет, это невозможно! Спать хочется так, что я уже всерьез подумываю о том, чтобы придерживать, сами собой закрывающиеся, веки пальцами. Вокруг темно – хоть глаз выколи. Слабый свет чужих звезд никоим образом не рассеивает ночную тьму. Кое-что, конечно, видно, но настолько неверно и искаженно, что, почитай, вообще не видно ничего. На севере, как раз там – куда мы направляемся, видно какое-то слабое фиолетовое сияние. Оно стало заметно как только стемнело и мы уже успели высказать несколько предположений о том, что это такое. Но обсуждение то было вялым, неохотным – все слишком устали. Впрочем, разговоры все равно не утихали – хоть так можно попытаться отогнать сон.

 – Храпят-то как, сволочи! – сплюнул Молин. – Сами дрыхнут, а мы...

 – Погоди, – ответил Баин, – вот, скоро их черед придет – ты на них своим храпом и отыграешься.

Откуда-то из глубины лагеря донесся тихий смех.

 – А этим чего не спится? – поинтересовался я, чуть не вывихнув челюсть в очередном зевке.

 – Говорят, что кто-то из баронских там, – Молин указал в направлении леса, – в лесу, подобрал череп, отвалившийся от одного из костяков...

 – Зачем? – удивился я.

 – А он, говорят, как отвалился – так продолжал зубами клацать. Ну, кто-то его и подобрал, забавы ради.

 – Вот, как угрызет его – будет забава. – сказал Баин.

 – Эй, Алин! – мы как раз проходим мимо Робана.

 – Чего тебе?

 – Слушай, а баба та, которая все вокруг тебя вьется...

 – Это еще кто вокруг кого вьется! – хмыкнул Молин.

 – В общем, это... – отмахнулся от него Робан. – Она в нашем десятке, или как?

 – А что? – спросил я.

 – Да мы, вот, думаем...

 – Кто это – 'мы'? – поинтересовался Молин. – Ты же один здесь стоишь! Или ты завел себе невидимого друга?

 – Молин, я тебе сейчас нос сломаю! – пообещал Робан. – Мы с Дони тут размышляли. Он сейчас отлить отошел. Так о чем я? Вот, смотри – баба та – Нарив, да? – все у нашего десятка вьется. И в бою, и так – когда идем. Получается – в нашем же она десятке?

 – Ну... – я задумался. – Наверно, получается, что так...

 – Тогда почему она спит, когда мы тут ходим?

 – Спроси у нее сам! – почему-то я разозлился. Даже спать расхотелось. – Давай, разбуди ее и спроси!

 – Да я же просто... Интересно... – тут же пошел на попятную Робан.

 – Робан, она – наш проводник. – вступил в разговор Баин. – В нашем десятке она потому, что только Алин понимает ее речь. И потом, думаю, если бы она должна была дежурить с нами – Ламил ей об этом сказал бы.

 – Ага... Скажешь ей... – пробурчал Робан, но мы уже пошли дальше, продолжая отмерять шаги вдоль границы лагеря.

Ночь, тишина, разрываемая храпом спящих, мерный шорох шагов по траве. Кажется, что это все мне уже снится, а не происходит на самом деле. Шаг... Шаг... Справа, со стороны лагеря, мелькают какие-то тени. Я остановился и, стараясь сфокусировать взгляд, пригляделся. Наконец-то! Это, недовольно ворча и позевывая, идет наша смена.

 – Это мне снится, или нас все же соблаговолили сменить? – высказал мои мысли вслух Молин.

Вместо ответа я только зевнул. Дождался, пока те, чья сейчас очередь сторожить лагерь, подойдут поближе и, не говоря ни слова, потащился в лагерь. До места, отведенного нашему десятку, всего-то пройти – чуть более двадцати шагов. Но какие длинные и тяжелые эти, последние перед сном, шаги! Как я упал и отрубился, уже не помню.

 – Тревога! – чей-то крик настойчиво, как червь-древоточец, ввинчивается в мой сон. Дарен, как не вовремя! Я ведь как раз, показав Нарив чудеса рынка у Крепостных Ворот, полакомившись странным, но изумительно вкусным заморским фруктом, пригласил ее к себе... Какая тревога в спокойном Агиле?

То, что это был лишь сон, дошло далеко не сразу. Но – дошло. И весомую помощь в этом мне оказали крики и беготня, царившие вокруг. Проморгавшись, я пару мгновений тупо наблюдаю за тем, как наемники спешат занять свои места в строю, поправляя на бегу доспехи и оружие. Посмотрел на небо – судя по розовой полосе на востоке и тому, что стало значительно светлее – уже рассвет. Мотнул головой, прогоняя остатки сна, и вскочил на ноги. Кольчугу я так и не снимал – остается только подобрать лежащее рядом оружие и шлем.

 – Что случилось? – Молин подавил зевок и привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее впереди. Мы оказались в одном из задних рядов выстроившейся армии и перед нашими глазами маячат только спины и затылки стоящих впереди.

 – Где Нарив? – тут же спросил я, оглядываясь.

 – Вперед куда-то побежала. – ответил Баин. – Я как раз вставал, когда она пронеслась мимо меня.

Прошло еще пять-шесть мгновений, за которые вопросы, общим смыслом которых было – 'Что случилось?', я услышал по меньшей мере десятка полтора раз.

 – Какая-то армия, вроде, на нас наступает... – наконец-то прозвучал ответ откуда-то из передних рядов.

 – Снова мертвецы? – скривился Навин и суеверно посмотрел на небо, видимо обращая молитву кому-то из Богов.

 – Это зависит от исхода боя. – попытался пошутить Молин, но замолк, получив от кого-то тычок в спину.

Еще пять мгновений, за которые я окончательно проснулся. Голова прояснилась, но и остальной организм тоже проснулся. Тело стало настойчиво требовать обычных утренних процедур. Желудок громким урчанием напомнил, что неплохо бы позавтракать... А мы все стоим, поглощая вместо сушеной козлятины, предоставленной нам Байродой в горах, слухи, доходящие спереди. 'Большая армия!', 'Строем идут!', 'Уже на полет стрелы подошли!' – доносится со всех сторон.

 – Приготовится! – крикнул откуда-то спереди Ламил.

Я вытащил меч из ножен, взвесил его в руке... Снова засунул его в ножны, вытащил из-за пояса булаву. Перехватил поудобнее щит.

 – Я – Нарив, жрица Роаса, посвященная Третьего круга Храма мечей, командующая пятой сотней Двадцать девятого легиона... – донесся спереди звонкий голос.

 – Алин, чтоб тебя, ты где? – взревел голос капитана.

Насколько возможно быстро, протолкавшись сквозь строй, я подбежал к Седому. Теперь и я вижу происходящее впереди. Действительно, армия. На глаз – сотни три наберется. И они уже меньше чем в ста шагах. Идут медленно, плотным строем, закованным в панцирь овальных щитов и ощетинившимся иглами коротких копий. Идут молча, почти беззвучно. А впереди строя – трое. Именно к ним приковано мое внимание. Высокие, облаченные в странные, окрашенные красным, кожаные доспехи, идут на несколько шагов впереди. Щитов у этой троицы нет. Зато оружие держат так, что кажется – они родились уже с ним в руках. А главное – руки. Обычные руки, насколько я могу видеть. Но светятся они так же, как светились в бою руки Нарив. Жрецы?!!

 – Переводи! – рявкнул тот, но я и так знаю, зачем он меня позвал.

Нарив говорит, я, эхом, перевожу ее слова капитану и каждое мое слово, эхом эха, разлетается среди наемников, шепотом передаваемое от одного к другому.