Наемник. Дилогия (СИ) - Замковой Алексей Владимирович - Страница 67

И снова вперед, лишь рассвело. Ноги подгибаются то ли от усталости, то ли от вездесущего страха. Разведчиков, как обещал Нарив, капитан так и не выслал. Дарен, да я себе даже не представляю, кто согласился бы сейчас отойти от остальных даже на пять шагов! Видимо, и Седой подумал так же. Эльф с ней – с той дорогой. В конце концов, можно ведь пройти и просто 'в направлении', а там – или тот город, о котором говорила Нарив, или еще что-то, что позволит сориентироваться точнее. Главное – всем вместе, не отходя друг от друга... Наш десяток, к которому уже привычно присоединилась Нарив, идет впереди. Деревья... деревья... Что-то прошелестело справа... Снова тишина...

 – Там какие-то строения. – крикнул Баин.

Я посмотрел в ту сторону, куда он указывает – что-то среди деревьев есть, но разглядеть что именно не удается.

 – Нарив, вон там что-то есть! – тихо сказал я.

Женщина подняла руку и остановилась.

 – Что там? – еле разборчиво спросил Молин сквозь шлем.

Снова что-то шелестит справа. Нарив обнажила мечи и сделала шаг вперед. Я, как и остальные, последовал ее примеру.

 – Что? – сзади подошел Ламил.

 – Вон там, – я указал, – Баин заметил какие-то строения. А справа Нарив что-то насторожило.

Это 'что-то' не замедлило появиться. С той стороны, куда вглядывается Нарив, донесся тихий, но пробирающий до самого нутра стон.

 – Проклятье, чтоб тебя... – ругнулся десятник и гаркнул. – К бою!

Снова стон и шелест. Уже ближе... Что-то мелькнуло между деревьями... Какая-то тень... Человек? Тень снова мелькнула...

 – Твою мать... – прошипел Навин и сделал два шага назад, пока не уперся спиной в стоящего сзади.

Лес уже не скрывает то, что приближается к нам. У меня и у самого все обмерло внутри. Это, действительно – человек... Вернее, нечто, когда-то бывшее человеком. Мертвец! В этом нет сомнений, как бы дико оно не звучало. Мертвец, причем – умерший очень давно. От того человека, которым это когда-то было, остался практически голый скелет. Остатки кожи и мяса лишь топорщатся небольшими, давно высохшими клочками на голых, посеревших, а где и – позеленевших, костях. Череп, увенчанный остатками тонких, как паутина, волос, пялится на нас темными провалами глазниц, скалит остатки зубов... И это невообразимое, противоестественное чудище медленно, но упорно приближается. Идет... тащится, словно балаганная кукла на ниточках... Только, ниточек этих и не видно.

 – Как может напасть что-то дохлое? – пробормотал Баин, очевидно припомнив вчерашнюю фразу Молина. – По-моему, дохлее не бывает...

 – Был бы дохлым – лежал бы себе спокойно под землей. – ответил я, хотя губы не слушаются и дрожат самым позорным образом.

Внезапно Нарив прыгнула вперед. Я успел только ахнуть – одним длинным прыжком она преодолела наверно шагов восемь. Женщина еще даже не приземлилась, когда один из ее мечей врезался в череп приближающегося мертвеца, разнеся его на мелкие кусочки, будто он был сделан из тонкой глины. Второй меч, не успели еще попадать осколки разбитого черепа, перебил позвоночник у самого таза. Я еще только открыл рот, а Нарив уже стоит у рассыпавшейся под ее ногами кучки костей, которая только что приближалась к нам.

 – Алин... – Молин поперхнулся, прокашлялся и продолжил. – Алин, напоминай мне, чтоб я с этой женщиной не ссорился. Каждый день напоминай. Как друга прошу!

 – Угу. – только и ответил я, бросаясь к Нарив. – Что это было?

 – Мертвецы, умершие от Эльфизиарова проклятья, стали подниматься из могил... – прошептала она.

 – Что? – не понял я.

 – Гнома помнишь? Брумгума? Помнишь, что он рассказывал?

 – Так ведь сколько лет уже прошло... – начал я и осекся.

Нарив только покачала головой. Мы успели сделать только шаг назад, когда она снова насторожилась. До меня долетел новый стон – уже с другой стороны.

 – Он здесь не один! – крикнул я, подбегая к десятнику.

 – На место, баран! – крикнул он в ответ. – Я по-твоему глухой? Или тупой настолько, что сам не догадался?

От такой отповеди я растерялся настолько, что застыл на месте. Привел меня в чувство сильный толчок, от которого я чуть не покатился на земле.

 – Я сказал – в строй, олух! – и Ламил гаркнул во всю мощь своей глотки. – Круговая оборона! Из строя не выходить!

Кажеться, стонет уже весь лес. Теперь он уже не производит впечатление мертвого. Не живого, но и не мертвого... Отовсюду, в основном – со стороны замеченных Баином строений, раздаются стоны, шорохи, какие-то скрипы.

 – Там! – кричит кто-то с другого конца строя. – В кустах!

Еще через мгновение оттуда же доноситься звук удара, хруст... Что-то промелькнуло за деревом в пяти шагах от меня. Что-то... Собака? Или волк? В лесу, вроде, должны водиться волки. Только, они ведь должны быть живыми! Чудовище, так же неловко, как тот ходячий мертвец, которого убила (если такое слово применимо к тому, кто уже давно и так мертв) Нарив, выскользнуло из-за дерева и потрусило к нам. Кто-то справа ткнул копьем в оскаленный череп твари, но наконечник, с глухим стуком, только соскользнул по кости. Волк присел на задние лапы, прыгнул...

 – Дарен, это что вообще? – удивленно выдохнул Молин.

От усилия, потребовавшегося для прыжка, задние лапы волка просто... отвалились! Не долетев какого-то шага до цели, тварь шмянулась на землю и раскатилась костями вокруг.

 – Да они рассыпаются просто! – крикнул Навин и засмеялся, глядя как из кустов выползает, загребая землю костистыми пальцами, очередной скелет, у которого полностью отсутствует все, что когда-то ниже ребер.

 – Наверно, слишком долго эта гадость здесь пролежала. – высказал свое мнение Баин.

Вокруг твориться форменный балаган. Наблюдая за тем, как из-за деревьев, разваливаясь на ходу, выходят, выползают, выскакивают давно умершие тела людей и животных, поднятые неведомой силой, наемники не на шутку развеселились, почувствовав себя в безопасности. Даже, несмотря на никуда не девшееся гнетущее впечатление, которое производит этот лес. Кое-где, правда, время от времени раздаются удары – это окончательно добивают тех, кто все же смог добраться до нашего строя. Не расслабилась только Нарив. Она даже ухом не повела, слыша доносящиеся из-за спины шуточки и смешки – так и продолжает всматриваться в лес вокруг.

 – Осторожно! – успеваю услышать я за миг до того, как что-то толкает меня в бок. Увлеченный зрелищем того, как позеленевший от времени и сырости скелет пытается подползти к нам, подтягивая остатки костей только одной уцелевшей рукой, я не заметил тень, метнувшуюся ко мне из-за толстого ствола дерева.

Меня отбросило назад с такой силой, что на землю повалился еще кто-то, стоявший за мной. В нос ударил такой смрад... Дарен, даже проведя детство на свалках и помойках Агила я никогда не чувствовал такого! А уж когда я разглядел то, что навалилось на меня всем весом... Это тоже оказался мертвец. Только, в отличии от тех рассыпающихся скелетов, которые так повеселили нас, этот – относительно свежий. Умер этот человек, конечно, не вчера. И даже, думаю – не неделю назад. Я вижу только его лицо – не череп, а именно лицо, раздувшееся, с вырванными кое-где клочьями кожи, пустыми, словно стеклянными, глазами... Губы уже практически сгнили и мерзкий оскал зубов, торчащих из распухших, позеленевших десен, все приближается к моему лицу... Чей-то сапог с размаху врезается в голову навалившегося на меня чудовища. Да так врезается, что чуть не скидывает его с меня. Голова мертвеца мотнулась в сторону настолько резко, что кожа на шее лопнула, выплеснув прямо мне на лицо какую-то гадость. От нестерпимой вони все мое тело скрутила судорога. Уже не видя ничего, я только и могу кое-как копошиться под придавившим меня к земле трупом и извергать из себя все съеденное ранее. Я даже не заметил, как тяжесть вдруг исчезла! Из меня словно рвутся наружу все внутренности!

 – Алин! – еле доноситься до меня чей-то голос сквозь шум в ушах. – Алин, ты как?