Осколки чести - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 32

Он подключился к общекорабельной сети.

– Форкосиган вызывает штабной отдел.

– Коммандер Венн слушает, сэр.

– А, это вы, Венн. Отлично. С момента отлета принца и адмирала Форхаласа передавайте мне оперативные сводки за каждый час. И независимо от времени сразу же сообщите мне, если начнет твориться что-нибудь необычное, не соответствующее диспозициям.

– Да, сэр. Принц и адмирал Форхалас уже перешли в шлюзовой отсек, сэр.

– Очень хорошо. Работайте. Форкосиган сообщение закончил.

Он отодвинулся от стола и забарабанил пальцами.

– Теперь будем ждать. Примерно через двенадцать часов принц достигнет орбиты Эскобара. Вскоре после этого они начнут высадку. Примерно час уходит на то, чтобы до нас дошли сигналы от Эскобара, и столько же для обратного сигнала. Интервал, конечно, великоват. За два часа битва может закончиться. Мы могли бы сократить разрыв на три четверти, если бы принц разрешил поменять исходные рубежи.

Небрежный тон не скрывал его напряжения. Казалось, он забыл о комнате, в которой находится. Мысли Форкосигана двигались вместе с армадой, которая сверкающим созвездием стягивалась к Эскобару: стремительные перехватчики, мрачные крейсера, тихоходные транспорты с трюмами, полными солдат. Взгляд его был прикован к экрану, а пальцы машинально крутили забытый световой карандаш.

– Не перекусить ли вам, сэр? – предложил Иллиан.

– Что? А, да, наверное. И ты, Корделия, – ты, должно быть, проголодалась. Давайте, Иллиан.

Иллиан ушел за едой. Форкосиган работал еще несколько минут, потом со вздохом отключил компьютер.

– Наверное, мне следует подумать и о сне. Последний раз я спал на борту «Генерала Форхартунга» на подлете к Эскобару – кажется, дня полтора тому назад. Примерно в тот момент, когда тебя брали в плен.

– Нас захватили чуть раньше. Мы почти сутки провели на буксире.

– Кстати, прими мои поздравления с великолепно проведенным маневром. Насколько я понимаю, это был фальшивый крейсер?

– Право, не могу сказать.

– У нас тут кое-кто хвастался удачным выстрелом.

Корделия спрятала улыбку.

– Я не против.

Она приготовилась к дальнейшим расспросам, но, как ни странно, он перевел разговор на другое.

– Бедняга Ботари. Хорошо бы император дал ему медаль. Но, боюсь, самое большее, что я смогу для него сделать, – это добиться настоящего лечения.

– Если император не жаловал Форратьера, то почему он поручил ему командование флотом?

– Потому что Форратьер был человеком Гришнова, и все об этом знали. К тому же – фаворит принца. Император, так сказать, сложил все тухлые яйца в одну корзинку.

Форкосиган прервал себя, привычно сжав кулак.

– У меня было такое чувство, словно я встретила высшее зло. Думаю, после него меня уже ничто по-настоящему не испугает, – задумчиво сказала Корделия.

– Джес Форратьер? Просто мелкий пакостник… Старомодный опереточный злодей-самоучка. Настоящее зло делается совсем иначе – его творят спокойные люди, которые собираются в светлых комнатах, обитых зеленым шелком. Они раздают смерть оптом, целыми кораблями, без страсти, без гнева, вообще без всяких эмоций. Единственное чувство, которое ими движет, – это страх перед будущим. Но преступления, которые они надеются предотвратить в этом будущем, – воображаемые. А те, что они совершают в настоящем, – реальны.

По мере того как Форкосиган говорил, голос его звучал все тише, так что под конец он почти шептал.

– Коммодор… Эйрел… что тебя мучает? Ты так встревожен, словно за тобой гонятся фурии.

Он попытался засмеяться.

– Да, именно так я себя и чувствую. Наверное, из-за ожидания. Я не умею ждать. Для солдата это недостаток. Очень завидую твоей способности терпеливо ждать. Ты кажешься спокойной, как лунный свет на поверхности озера.

– Это красиво?

– Очень.

– Звучит приятно. У нас дома нет ни того, ни другого.

Комплимент доставил Корделии непривычную радость.

Иллиан вернулся с подносом, и разговор прервался.

Они поели, затем Форкосиган позволил себе немного поспать – или по крайней мере полежать с закрытыми глазами. Но каждый час он вставал, чтобы просмотреть очередные сводки.

Иллиан заглядывал ему через плечо, и Форкосиган пояснял лейтенанту ключевые моменты происходящего.

– На мой взгляд, все выглядит довольно неплохо, – один раз заметил Иллиан. – Не понимаю, почему вы так тревожитесь. Мы и вправду можем победить, хотя у эсков есть немалые резервы. Но они им не помогут, если все закончится быстро.

Чтобы не загонять Ботари в глубокую кому, ему дали прийти в полубессознательное состояние. Он сидел в углу, жалко скорчившись, и то проваливался в дремоту, то просыпался. И во сне, и наяву его преследовали какие-то видения.

В конце концов Иллиан отправился в свою каюту, и Корделия тоже вздремнула. Оказалось, что она проспала долго, и проснулась только тогда, когда Иллиан принес завтрак. Запертая в тесной комнате, она полностью потеряла ощущение времени. Однако Форкосиган сейчас уже считал каждую минуту. Покончив с едой, он исчез в ванной, принял душ, побрился и надел свежую парадную форму, словно собираясь на прием к императору.

Теперь он сидел совершенно неподвижно, с каменным лицом, уже второй раз проглядывая последнюю оперативную сводку.

– Высадка войск еще не началась? – спросила Корделия.

Он сверился с хронометром.

– Почти час назад. Первые сообщения будут с минуты на минуту.

Появилась сводка текущего часа. Форкосиган начал ее просматривать. Но не успел прочесть и половины, как на экране возникло лицо коммандера Венна.

– Коммодор Форкосиган? У нас идет какая-то странная информация. Если желаете, я буду передавать вам прямо необработанный материал.

– Да, пожалуйста. Немедленно!

Форкосиган быстро отфильтровал болтовню экипажей и усилил голос капитана одного из кораблей, смуглого коренастого человека, диктовавшего на пленку свой бортовой журнал.

– …противник контратакует! (Ну вот, начинается, мысленно простонала Корделия.) Отвечают выстрелом на выстрел. Наши плазменные экраны работают на максимальной мощности, но тем самым затрудняют нам стрельбу. Мы должны или убрать экраны, чтобы создать необходимую плотность огня, или прекратить атаку… – Передачу прервала помеха. – …Не знаю, как им это удается. Невозможно установить на эти катера такое количество генераторов, чтобы…

Опять помехи. Передача резко оборвалась.

Форкосиган отыскал новый доклад. Иллиан тревожно смотрел на экран. Корделия молча сидела на кровати, опустив голову, и слушала… Чаша победы оказалась нестерпимо горькой.

– …флагман попал под сильный огонь, – докладывал командующий. Корделия узнала этот голос и вытянула шею, чтобы увидеть лицо говорящего. Готтиан! Значит, он получил долгожданное повышение. – Я собираюсь отключить экраны и произвести залп из главного калибра.

– Не делай этого, Корабик! – безнадежно воскликнул Форкосиган. Каково бы ни было решение, оно принято час назад и его последствия уже стали свершившимся фактом.

Готтиан повернул голову.

– Коммандер Форкаллонер, вы готовы? Мы начинаем… – Тут послышался треск помех, и затем наступило молчание.

Форкосиган грохнул кулаком по пульту.

– Дьявол! Когда же они наконец сообразят…

Он уставился в мелькание помех, затем еще раз прокрутил сообщение Готтиана. Потом он выбрал новую полосу трансляции: теперь на экране компьютера отразилось пространство вокруг Эскобара, в котором метались и мигали цветные огоньки, изображающие корабли. Это походило на какую-то детскую игру. Форкосиган помотал головой, словно отгоняя страшное наваждение.

На экране опять появилось лицо Венна. Он был бледен, в углах рта пролегли глубокие морщины.

– Сэр, по-моему, вам следует прийти в штабной отсек.

– Я не имею права, Венн, я под арестом. Где коммодор Хелски или коммодор Куэр?

– Хелски вылетел с принцем. Коммодор Куэр сейчас здесь.

– Принц совершенно недвусмысленно запретил мне покидать каюту.