Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Страница 40

Шесть дней обильного снегопада отрезали замок герцога от мира, и на двенадцатый день после Рождества его окрестности по-прежнему утопали в сугробах. Слуги слышали разговоры о застрявших на дорогах почтовых каретах и замерзших странниках, но так это или нет, никто не знал. Ниниан надеялся, что Розали отложит свой отъезд до лучших времен, и не скрывал, как его радует суровая погода. Теперь он не мог ездить на охоту с собаками и решил устроить праздничный обед и бал-маскарад. Ниниан весь день не отставал от гувернантки, умоляя ее одобрить последние дополнения к меню и помочь обставить комнату, в которой они решили развлекаться.

Вечером мистер Даффилд застал Розали в небольшой гостиной, увешанной гобеленами, и сел посмотреть, как она прилаживает объединенные проволокой крылья из газовой ткани к блестящему платью. Огонь в камине озарял ее лицо и каштановые волосы. Она низко склонилась и сосредоточенно работала. Ему захотелось нарушить молчание, и он произнес:

– Без вас, мадемуазель, Хабердин уже не будет прежним. Я верю, что когда-нибудь мы встретимся, потому что мечтаю увидеть, как вы танцуете. Но молодой лорд просто возненавидел Лондон, и я не знаю, когда мне удастся туда попасть.

– Peste! – уколовшись, прошептала Розали. Он достала из кармана носовой платок, обшитый кружевом, и приложила его к окровавленному пальцу. – Вам не попадались в газетах какие-нибудь театральные новости?

Мистер Даффилд покачал головой.

– Я читал статьи по поводу билля о регентстве. Похоже, что смена правительства неизбежна. Королевские министры-тори так враждебно относятся к принцу Уэльскому, что он собирается заменить их вигами, когда придет к власти.

«Неужели его волнует политика? А я думала, он предпочитает игры, романы с дамами средних лет и строительство зданий для государства».

Она взяла ножницы и отрезала серебряную нитку.

– Ну вот, я и кончила.

– Теперь с этой тиарой, найденной в мансарде, и жезлом, который молодой лорд смастерил из разбитого деревянного подсвечника, вы будете настоящей королевой фей. – Мистер Даффилд по привычке откашлялся, желая переменить тему разговора. – Граф очень привязался к вам, мадемуазель де Барант. Он старается этого не показывать, но его беспокоит ваш предстоящий отъезд.

– Я буду скучать по нему, – призналась Розали. – Но пусть он займется латынью, греческим и историей, а когда растает снег, то снова сможет охотиться.

– Герцог Солуэй о вас также очень высокого мнения.

Розали отвела взгляд от гувернера и внимательно посмотрела на прозрачную ткань, лежащую у нее на коленях.

– Я горжусь столь лестной оценкой, хотя ровным счетом ничего не сделала, чтобы ее заслужить.

Мистер Даффилд был достаточно умен и проницателен. Он быстро разгадал ее тайну. Должно быть, он не хуже нее понимал, что безнадежная любовь к герцогу Солуэй кончится лишь отчаянием и угрызениями совести.

Розали нужно было еще подкрасить губы, нарумянить щеки и выкрасить ресницы жженой пробкой, как она неоднократно делала перед спектаклями. Сверкающая тиара придала ее облику царственность, и она прошлась перед зеркалом, любуясь собой.

Розали вспомнила свой разговор с Джервасом после того, как он поцеловал ее. Она вновь подумала о собственной впечатлительности и о том, что привыкла жить в мире грез. Более того, мечты управляли всем ее существом.

Джервас Марчант, знатный и богатый, напротив, предпочитал фантазиям реальность. Да это и понятно. Сокровища его страны не были разграблены голодными, озлобленными толпами или проданы богатым иностранцам. Никто не нападал на дворцы его друзей, не арестовывал их и не отправлял в тюрьмы, где они ждали бы смертного приговора и гильотины. Его сознание не ведало потрясений, его не обвиняли в лояльности знатным покровителям или, наоборот, в стремлении подольститься к революционерам, занявшим их место в обществе и парламенте.

Для того чтобы излечиться от кошмаров прошлого, она позволила себе полностью погрузиться в призрачный, воображаемый мир сцены. Любая красота, пусть искусственная, иллюзорная, преходящая, всегда предпочтительнее уродства. Розали нуждалась в огнях рампы, неземной музыке оркестра и всей обольстительной театральной магии.

Она встретилась с лордом Свонборо в украшенной гобеленами комнате, и он довольно экстравагантно приветствовал ее:

– Я говорю, Джап, неужели Джервасу не будет приятно, когда он увидит мадемуазель?

– Несомненно, милорд, – ответил гувернер.

Дотошное изучение истории сыграло с ним недобрую шутку. Все костюмы, найденные в сундуках, показались мистеру Даффилду неподходящими для лорда-протектора. Он надел черную мантию, хранившуюся у него с университетской поры, и круглую широкополую шляпу, к которой Розали прикрепила серебряную пряжку.

Ожидая появления герцога, Ниниан принялся гадать, в каком одеянии тот предстанет и кого намерен изобразить. Он поправил приклеенные усы и бороду и заявил:

– Я сказал Джеру, чтобы он надел броню – кольчугу и шлем. Они принадлежали нашему предку, наголову разбившему войска Оливера Кромвела при Солуэй Марш.

Однако Джервас обманул ожидания своего подопечного. Он появился в длинном, волочащемся по полу плаще из зеленого бархата, туго стянутом на талии золотым кушаком. Из-под него виднелись батистовая рубашка и красные бриджи. На шее герцога висела золотая цепь, пальцы были унизаны кольцами с драгоценными камнями, а голову украшала фальшивая корона.

Ниниан пристально осмотрел его, но не смог скрыть недоумения.

– Кто же ты?

– Я догадался, – объявил мистер Даффилд. – Его светлость захотел стать Обероном.

– Как это умно, Джер! Жаль, что мне не пришло в голову.

– Ты и так великолепен в своем камзоле, – успокоил его Джервас, – а секстант дополняет костюм. Но ты взял его без моего разрешения из застекленного ларца в архивной комнате. – Он улыбнулся Розали и добавил: – Можно нам сесть за стол, волшебница Титания?