Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Страница 39

Все эти месяцы, видя ее танцующей, он мечтал поцеловать обольстительные губы Розали и прижать ее хрупкое тело к своему бьющемуся сердце. Теперь он глубоко сожалел об опрометчивом поступке под омелой.

Целовать ее второй раз было глупо и не слишком честно. Но потом, когда она перестанет быть гувернанткой Ниниана, он отбросит сдержанность, и долг хозяина не будет больше его стеснять. Тогда он сможет свободно говорить о своих чувствах и распоряжаться их судьбами.

Еще в Шропшире он постоянно думал о Розали. Разлука подтвердила подозрения, зародившиеся во время его приезда в Бибери. Он желал девушку. Желал так сильно, что невольно осмелился оскорбить ее этой страстной и неуместной увертюрой.

– Peste! – Танцовщица, не догадываясь о его молчаливом присутствии, ударила себя ладонью по лбу и пробормотала: – Chienne stupide et gauche![30]

Джервас не заметил ее ошибки и не понял, почему она назвала себя глупой, неуклюжей собачонкой.

Розали медленно поднялась на цыпочки, а потом вытянула и вскинула вверх розовую ногу. Она показалась Джервасу воплощением изящества.

Однако ее затрудненное дыхание и мелькнувшая на мгновение гримаса боли предупредили герцога, что силы девушки на исходе. У него не было ни возможности, ни прав остановить ее, и он осторожно выскользнул из бального зала.

Извиняться не имело смысла, объяснять ей, что он чувствует, тоже. С этим следовало повременить.