Изгой - Портер Дональд Клэйтон - Страница 62

– Хорошо, что мой сын хочет вернуться на родину, на земли своего народа. Это правильно. Мой сын одержал большую победу в землях англичан. Великий сахем англичан прислал нам много даров, теперь мы можем выиграть войну с алгонкинами, гуронами и оттава. И с французами. Я горжусь моим сыном.

– Я с радостью пойду в бой с моим отцом, даже если врагов будет в десять раз больше, – ответил Ренно. – С радостью поведу военный отряд в земли гуронов или алгонкицов. Грудью встречу их стрелы и огненные дубинки. – Он замолчал надолго, потом с трудом закончил:– Но очень трудно носить на руке клеймо предателя.

– Очень трудно, – согласился Гонка.

– Клеймо, выжженное огнем на руке, остается с человеком до самой смерти. Незнакомые люди не будут знать, что на самом деле он не предатель, а верный сенека.

Великий сахем не разделял мнения сына, но говорил при этом очень мягко и ласково:

– Клеймо, которое выжигают огнем на руке, можно огнем же и стереть. – Он и не задумывался о том, насколько может быть больно дважды жечь руку железом.

Ренно тоже об этом не думал. Его волновало другое. Он только что вернулся, выполнив тяжелое поручение. Ему было очень нелегко и очень одиноко, а вместо награды ему предлагают еще более опасную и тяжелую миссию.

– Я многое сделал в Лондоне для английских колонистов. Теперь у них будет много пуль, много огненных дубинок. У них будут солдаты, которых пришлет великий сахем англичан. Много кораблей с громовыми орудиями. Зачем они просят одного воина делать для них все?

– Это так, – согласился Гонка, – но у сенеков тоже будет много пуль и огненных дубинок, много шерстяных одеял. Воины смогут брать эти одеяла с собой в военные походы. И у других ирокезских племен все это будет. Без этого мы были бы беззащитны перед алгонкинами, гуронами и оттава. Они бы заполнили земли сенеков, словно муравьи.

– Верно, – вынужден был согласиться Ренно.

– Если мы с нашими братьями атакуем врага и захватим большой форт французов, – продолжал Гонка, – наши земли будут в безопасности. Враги не причинят вреда нашему народу.

– И это тоже верно, – невесело ответил Ренно.

– Ранд хочет, чтобы Ренно шел с ним. – Теперь великий сахем заговорил чуть более жестко. – Он знает, что ни один другой воин не сравнится в боевом искусстве с Ренно. Только Ренно говорит на языке белых. Возможно, – задумчиво продолжал Гонка, – много лет тому назад маниту решили, что Ренно должен выполнить эту миссию. Возможно, поэтому они сделали Ренно моим сыном. Кожа Ренно такая же, как у англичан и французов. И враг поверит, что Ренно настоящий изменник.

Ренно нечего было ответить.

– Ни один воин не может сравниться в смелости и отваге с моим сыном, – сказал Гонка. – Мой сын отважнее меня. Я бы дрогнул, если бы англичане попросили меня выполнить эту миссию. Но они и не просят меня. Они просят Ренно. Только он, он один из всех воинов, что ходят по этой земле, способен сделать это.

Ренно с тяжелым сердцем взглянул на свинцовое небо. Он надеялся, что маниту подадут ему знак – вот сейчас появится в небе ястреб. Но над большим английским городом ястребы не летали. Маниту показываются только в лесной глуши.

Это решение Ренно придется принять самостоятельно. Ему очень не хотелось соглашаться, но он знал, что только он один может обеспечить безопасность земель сенеков. Ренно прибегнул к последнему средству – он воззвал к духу Санивы, но и тут не получил ответа.

Значит, так тому и быть. Решение принимать ему самому.

Он медленно поднялся на ноги, сложил руки на груди и расправил плечи.

– Отец, – сказал он. – Я сделаю, как хочет Ранд. Я отправлюсь с ним в земли французов, в большую крепость Луисберг. В глазах всего света я стану предателем своего народа. Изгоем.