Белая рабыня - Попов Михаил Михайлович - Страница 29

Знатной пленнице и ее камеристке отвели в мавританском замке дона Диего большую, но не слишком удобную комнату. В жилище испанского пирата, кроме прислуги, не жила постоянно ни одна женщина. Свои потребности он удовлетворял с помощью самых заурядных портовых девок и никогда не чувствовал себя обделенным по части женской ласки. Английские пленницы были неприятно удивлены внутренним убранством жилища кастильского аристократа. В самом деле: голый неметеный каменный пол, два деревянных лежака, застланных простыми шерстяными одеялами. Окна без занавесей, простой глиняный кувшин с водою в углу — и это все.

— Может быть, это тюремная камера? — осторожно спросила Тилби.

— Боюсь, это покои для высоких гостей, — ответила Элен. — Я предчувствовала что-то подобное, вспомни нашу каюту на корабле.

— Да, правда, — вздохнула камеристка.

Появившийся без всякого стука управляющий или, точнее сказать, мажордом Фабрицио объявил, что обед будет подан с минуты на минуту.

— Если вы хотите, чтобы я переодевалась к обеду, надо было похищать меня не только с камеристкой, но и с гардеробом, — заявила Элен дону Диего, когда он вошел в столовую. — И объясните своему горбатому итальянцу, что, когда собираешься войти в комнату дамы, надо предварительно постучать.

Дон Диего только подергал усом.

— Когда я буду похищать вас во второй раз, я позабочусь о вашем гардеробе и вышколю предварительно слуг, обещаю вам.

Сервировка стола, естественно соответствовала общему стилю дома. На столе стояло много дорогих и даже изящных вещей, но вместе они создавали удручающее впечатление. Хозяина это обстоятельство, судя по всему, занимало мало. Он сразу и решительно приступил к насыщению. Как готовили у дона Диего, выяснить Элен не удалось, потому что она даже не притронулась ко всему тому, что было разложено на серебряных и золотых блюдах.

Хозяин ел с отвратительным наслаждением, он умело расправлялся с седлом барашка при помощи двух латинских кинжалов, вытащенных прямо из-за пояса, по усам и бороде у него обильно тек мясной сок, смешанный с красным вином, которым он то и дело запивал ягнятину.

Элен молча рассматривала его, вращая пустой бокал тонкими бледными пальцами.

Хозяин несколько раз исподлобья посмотрел на нее, потом спросил с некоторым ехидством в голосе:

— Отчего вы не едите, мисс? Может быть, вас мучают последствия морской болезни?

— Нет, последствия этой болезни меня не мучают, просто в обществе людоеда кусок не лезет в горло.

— От страха, мисс?

— От отвращения!

Дон Диего шарахнул рукояткой своего кинжала по столу.

— Я солдат, мисс, и занят в основном тем, что стараюсь перерезать глотки как можно большему количеству англичан, и мне некогда думать, как это делается по принятым у них правилам!

— Вы говорите очень витиевато и очень гадко, сэр.

Хозяин опять ударил кинжалом по столу, но теперь уже острием вниз, и, крикнув:

— Вы испортили мне аппетит, мисс, — вышел из столовой.

— А у меня он вновь появился, — тихо сказала Элен.

Положила в рот маслину и задала вином, вкус которого показался ей превосходным.

Вечером того же дня в комнату, где содержались пленницы, были доставлены несколько ковров и два сундука с разного рода вещами, которые могли понадобиться женщинам в повседневном обиходе.

— Что это с ним случилось? — спросила Тилби, воодушевленно роясь в принесенных тряпках.

— Точно еще не знаю, но думаю, что этот знак скорее хороший, чем плохой.

Энтони всю ночь провалялся без сна, мучился своими бесплодными мыслями, и заснуть ему удалось только под утро, так что, когда первый помощник, лейтенант Логан, и штурман Кирк его разбудили, вид у него был удивленный и взъерошенный и он не сразу понял, что они ему говорят.

— Повторите, Кирк, что вы сказали?!

— Благоволите подняться и посмотреть сами, сэр. Прямо по курсу в десяти кабельтовых перед нами — «Тенерифе».

Энтони перевел взгляд с Кирка на Логана, они оба улыбались, но не шутили.

— Один шанс из тысячи, сэр, — сказал Логан.

— Он просто решил спрятаться к папочке под крыло. — сказал Кирк.

Поверив, что его не разыгрывают, Энтони сказал:

— Хорошо, господа, я сейчас оденусь, а пока просигнальте испанцу из носового, пусть он ляжет в дрейф.

— Вряд ли после всего, что он сделал, ему будет легко на это согласиться, — заметил Кирк.

— Это для очистки совести. Когда я поднимусь, мы решим, что нам делать дальше.

Появившись на юте, Энтони выяснил, что «Тенерифе» без малейшего промедления выполнил предложение лечь в дрейф. Это не вполне укладывалось в уже нарисовавшуюся в голове лейтенанта картину, но он решил пока не ломать себе голову.

— Они, несомненно, рассмотрели наш силуэт и знают, что это корабль ямайской эскадры, — сказал он Логану, чтобы что-нибудь сказать.

— И поняли, что сопротивляться бесполезно — против «Мидлсбро» они не выстоят и часа.

— Не забывайте, что у них есть на борту аргумент против нашей немедленной атаки, Логан.

— Так точно, сэр, возможно, они и легли в дрейф, чтобы предъявить нам его.

— Возможно, возможно, — пробормотал Энтони, впиваясь глазами в корму галеона. Первоначальная радость оттого, что испанец был отыскан так легко, прошла. Ему вдруг стало понятно, до какой степени трудно будет вызволить Элен с борта «Тенерифе». Да и вообще желает ли Элен быть вызволенной?

Оказалось, что не он один размышлял над тонкостями предстоящей процедуры.

— Сэр, — сказал Логан, — если они предложат вам прибыть на борт «Тенерифе», не соглашайтесь. Почти наверняка это ловушка.

— Тогда придется приказать дону Мануэлю прибыть к нам на борт.

— Прибыв сюда, он может говорить все что угодно. Как мы проверим его утверждение, что мисс Элен нет у него на судне?

— Но, задержав дона Мануэля здесь, я могу отправиться туда сам и все проверить.

— Они все равно захватят вас. Он наверняка оставит им такое указание на случай своего невозвращения с «Мидлсбро».

— Но тогда, — вспылил Энтони, — у нас вообще нет никакого выхода! Это тупик.

— Не думаю, сэр, — спокойно сказал Логан, — просто нам надо в наших размышлениях вернуться на два шага назад.