Игра с огнем - Джейн Анна - Страница 123

– О тебе сплетничаем, – рассмеялся хрипло Димка, встал и пожал руку другу, мимолетом серьезным взглядом посмотрев на меня.

А я, приветственно кивнув, с огромадным интересом уставилась на Никиту, оценивая его совершенно по-новому. Мне до сих пор не верилось, что это – младший братишка главы преступной группировки. Кажется, Ник Кларский, несмотря ни на что, останется для меня тем, кем был прежде. Простым, хорошим парнем.

Так я поняла, что первая любовь, невзаимная, я имею в виду, – это как неудавшийся рисунок, выполненный шариковой ручкой, которую держит в пальцах начинающий художник. И этот рисунок никогда уже не стереть. Либо оставить его на память, чтобы потом накладывать сверху уже красками или фломастерами другие чувства – новые, уже взаимные, то есть смириться. Либо взять в руки острую бритву и вручную стирать пасту ею, сдирая вместе с ручкой и тонкие слои бумаги; это может быть больно и существует опасность вообще разодрать лезвием бумагу – а тогда уже с трудом можно будет нарисовать на этом листе другой рисунок.

Никита останется Никитой. Даже если в душе он плохой человек. Даже если совершает что-то плохое. И… я не могу его осуждать. Пока что не могу.

– Пошли, я хочу с тобой кое-что обсудить, – внимательно посмотрев на меня, сказал другу Ник.

Но вот его взгляды меня настораживают.

– Какой ты деловой. Пошли.

– До встречи, Ольга, я позвоню тебе, хорошо? – тепло улыбнулся Кларский молчавшей Оле. Судя по всему, она не слишком боится его – глаза у нее не круглые от испуга, рот не перекошен, руки не дрожат, зубы не щелкают. Или просто она – отличная актриса? – Пока, Марья. А, да, передавай привет Дэну.

– Конечно, передам, – кивнула я.

– Скажи, что я отдам ему долг.

– Какой? – естественно, не былая в курсе.

Димка посмотрел на приятеля так задумчиво, будто бы был волшебником Гендельфом, решавшим, что ему делать с кольцом Всевластья. У Чащина определенно крышак поехал вниз и вправо.

– Он поймет, – рассмеялся Никита. – Он классный парень. И очень умный.

– Я передам, – еще раз произнесла я. – Только когда вы успели увидеться-то?

– Да вот, на днях, Маша. А, да, скажи, что в следующий раз тоже будет пять и один, но только пять будет от меня, – загадочно произнес Никита таким тоном, словно рассказывал ученому совету о своей научной работе.

– Я тебя совсем не поняла, но передам, – спокойно кивнула я молодому человеку. Хм, опять он одет так элегантно, неброско, но стильно: как и обычно, идеально выглаженная рубашка с длинными рукавами и стоячим воротом, черные брюки, на руках – дорогие большие часы. Опрятен, прекрасно причесан, с расправленными плечами, в меру надушен одеколоном, совершенно спокоен. Князь в простой одежде без «романтично-кружавчатых» прибамбасов и стильных, не кричащих украшений совсем рядом с ним не смотрится.

Ник еще раз тепло попрощался с задумчивой родственницей любителей жизни под мостами, а она в ответ громко рассмеялась и сказала небрежное «гудбай». Никита поднял брови, но ничего не сказал, Димка недовольно взглянул на Князеву, словно хорошо ее понимал, и парни скрылись, наконец, за дверями аудитории.

– Я сяду к тебе, Маша, – улыбнулась мне невинно Тролль и, дождавшись моего кивка, села рядом на место Димки.

Проснувшаяся через пару минут Маринка была слегка удивлена соседством светловолосой отличницы, которую, как подруга знала, я терпеть не могла. Чащин, вернувшись сразу после того, как в аудиторию залетела преподаватель, тоже слегка удивился Оле, но в его взгляде было больше недовольства, чем удивления.

«Что ты делаешь?» – словно спрашивали его взгляды, которые он пару раз кинул на Тролля (кстати, вышло так, что она оказалась между мной и одногруппником, поэтому и спрашивать про Ника я больше не могла, а мои записки он просто-напросто нагло игнорировал). А она только улыбалась: широко, так, что у нее напрягались мышцы на шее, да и вообще вела себя не совсем обычно: более громко, более шумно и менее вежливо, чем всегда.

«Подозрительно», – сообщили мне головастики дружным хором чуть позже, когда длинная нудная консультация кончилась, и я, пообщавшись с сокурсниками, в том числе и с повеселевшей Ольгой, направлялась к остановке.

Подозрительно, согласилась я, вспоминая, как Князь дружелюбно положила мне руку на плечо, когда мы шумной толпой стояли в коридоре.

Орел с этим не соглашался, но и не отрицал, он вообще не высказывал никакого мнения – по причине длительного отсутствия. Где его носило, головастики не могли понять, и только парочка из них, самых догадливых, говорили, что орел уже не орел, и орлом не будет, и вообще он в компании с полупрозрачной очаровашкой.

Нет. Наш Гоблин стала сама не своя. Может, ее Ник совсем запугал? Да ну. Он же ее вроде как действительно любит. Чего ему зеленую нежить запугивать?

Мотивацию Ольги я поняла только спустя несколько дней, когда она вконец меня замотала. Поняла, и, по-моему, возненавидела свою одногруппницу еще больше, чем в те славные времена, когда была без ума от Никиты и узнала, что она с ним встречается.

«Я сяду к тебе, Маша». С этих простых слов началась моя князефобия и князененависть. Почему? Да потому, что с этого момента Олечка решила вдруг стать не кем-нибудь, а моей подругой (к ужасу Лиды и Марины) и начала меня едва ли не преследовать.

Она отправляла мне дружелюбные эсэмэс-сообщения, писала что-то в Интернете, звала погулять, постоянно разговаривала со мной, шутила, рассказывала какие-то истории, смеялась над всеми моими – даже очень неудачными – шуточками.

С ней случилось что-то странное: из девочки-ангела со стажем она превращалась в самую простую девчонку, одевавшую постоянно джинсы и удобные кеды или кроссовки. Она почти перестала краситься, и ее плавные жесты и хорошие манеры профессиональной леди постепенно пропадали. Даже подруга Князя, Регина, была в некотором шоке, что тут уж говорить обо мне?

В среду, сразу после экзамена, Оля, сдав его к удивлению всей группы на тройбан (я тоже сдала его на три, но, правда, никто совершенно не удивился, а ее оценку обсуждали все, кто только мог), влилась в нашу с Лидкой и Маринкой компанию, и мы вынуждены были идти вместе с ней в кино, а потом и в уличное кафе.

Девчонки, погруженные в свои проблемы, и так были невеселы. А из-за появления нежелательного элемента стали еще более недовольными и скучными. Правда, Маринка чуть оживилась, когда узнала, что Князь знает Черри – чуть ли не с самого детства. Ольга, к нашему тройному удивлению, купила себе пиво и, осторожно потягивая его, рассказывала о зеленоволосом. С ее слов, Александр был веселым и компанейским, но непостоянным и слегка нервным. Узнав, что он понравился Марине, Тролль вдруг своим обычным голосом сказала, словно озвучивая мысль Смерчинского:

– Знаешь, тебе, правда, лучше быть с ним просто друзьями. У него новые девчонки каждую неделю.

«Что с ней не так??» – убивались родные головастики.

– Но он мне нравится, – вздохнула Марина. – Я сама уже от себя в шоке.

– Саша хороший, но он не создан для длительных отношений, – вздохнула Оля.

Лида, улучив момент, поинтересовалась страшным шепотом:

– Что ей от нас надо?

– Понятия не имею!

– Точнее, я не так поставила вопрос: что ей от тебя надо? – продолжала подозрительная подруга. – Князева странная? Я ее вообще не понимаю. То Денису твоему жаловалась, называла себя едва ли не демоном, то рыдала непонятно из-за чего, то к нам пристала.

Я только плечами пожала, украдкой глядя на то, как Гоблин пьет свой хмельной напиток – уже второй большущий бокал по счету. Наша милашка одногруппница и пиво – это ведь две несовместимые вещи! Что с ней произошло?

Лидия тоже только головой покачала.

– Маш, а ты пиво не любишь? – громким голосом спросила у меня Оля.

– Э-э-э, нет, – отвечала я, глядя на Князя исподлобья.

– Тогда и я тоже его пить не буду.

– Ну не пей…

Эта дура почти совсем не опьянела, зато зачем-то позвонила Нику и попросила его ее забрать. Он прибыл в течение двадцати минут на такси, явно оторванный от какого-то дела, большими глазами оглядел всех нас и задержался взглядом на Князевой, словно не веря своим глазам.