Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 145

— Город… Город в пустыне… Вождь пойдёт туда в следующее полнолуние.

— В какой город? — помертвевшими губами спросила Веглао, но ответа быть уже не могло. Раненый почувствовал, что смерть подступила слишком близко. Он заметался, завертел головой, из-под зажмуренных век его потекли слёзы:

— Умираю, умираю! — глухо вскрикнул он. Его сосед прямо-таки подскочил на своей постели:

— Морж, я тебя точно прикончу! Заткни свою варежку, дай поспать!

— О, дьявольщина! — простонал Морж, приподнимаясь и широко открывая глаза. Его глаза налились кровью, из-за сжавшихся зубов вырвалось жалобное рычание, а потом он резко упал на пол. Его открытый рот чернел бесформенной дырой, глаза закатились так, что радужки почти скрылись под верхними веками. Он был мёртв.

— Что? — сварливо спросил оборотень с чутким сном. — Окочурился? Ну и что ты зенки пялишь, малявка?.. Туда ему и дорога… — Его слова потонули в кошмарном зевке, он зарылся с головой в засаленные тряпки и снова заснул.

Веглао закрыла глаза мёртвому оборотню. Пальцы плохо слушались. Что здесь делают с мертвецами? Где их хоронят?

Наутро она это узнала.

11

Моржа унесли в маленькую долину недалеко от главного входа в пещеру, где вырыли для него мелкую могилу. Земля здесь была слишком каменистая, чтобы закопать тело целиком, и могила глубиной мало отличалась от корыта. Тело положили в ямку и завалили камнями. Таких каменных холмиков здесь было очень много, некоторые из них — очень маленькие. Оглядываясь по сторонам, Веглао подумала, что здесь скоро не будет хватать места всем покойникам.

После этого она уже больше не возвращалась в лазарет, а вместо этого жила в комнате Заячьей Губы. Тальнара она встретила в тот же вечер — смертельно уставший, мокрый от пота и грязный, он вернулся с работы и упал на кровать, не раздеваясь. Заячья Губа тут же принялась увиваться вокруг него, уговаривая сходить в пещеру с источниками. В этот-то момент Тальнар и увидел её. Если он и удивился, то ничем не выказал этого удивления. Устало пошатываясь, он поднялся на ноги и пошёл вместе с женой к выходу. Наверняка они там будут не только мыться, подумала Веглао без всякой ревности.

Работа для неё нашлась быстро. В пещерах было ужасно грязно, и там приходилось регулярно убираться. Этим, как и готовкой, занимались женщины и дети, и все они ненавидели этот труд — целый день ползаешь на карачках по холодному полу, оттирая с него грязь, плевки и испражнения (хотя Кривой Коготь регулярно отправлял волков раскапывать новые выгребные ямы снаружи, далеко не все утруждали себя выходом из пещеры и предпочитали справлять свои дела прямо у стен), и постоянно приходится менять воду, и не в пещере с источниками, а снаружи, в ручьях. Результат — сломанные ногти, слезящиеся глаза, боли в спине, а чистота остаётся ненадолго. Но Веглао сразу вызвалась заниматься именно этим, и не прогадала: работа служила отличным прикрытием для того, чтобы изучить внутреннее расположение комнат, камер, ходов, лазов и коридоров, а так же проходы наружу. Хотя в первый день девушка неимоверно устала, дальше работа пошла легче, и вскоре она уже могла отлично ориентироваться во многих частях подземного города.

Незаметно прошла неделя её жизни в пещере. До полнолуния оставалось ещё столько же. Понятно, что всё это время Веглао постоянно возвращалась мыслями к тому, о чём ей сказал умирающий Морж. «Город… Город в пустыне…» Что за город? Он мог говорить о каком угодно из этих маленьких городков, которые тут и там разбросаны по Великой Степи. Нет сомнения, Кривой Коготь хочет захватить один из них. Но какой? Ведь не станет же он рисковать жизнями своих волков ради того, что ему не особенно и нужно. Веглао пожалела, что рядом с ней нет Рэйварго: он вырос в этих краях и наверняка может догадаться, какой город вызвал у вожака оборотней такой интерес. Но Рэйварго здесь нет, а значит, ей надо действовать в одиночку.

Девушка не сомневалась в том, что на речах Кривого Когтя название этого города звучало не раз. Но на собрания её не пускали, а окружающие оборотни не делились с ней тем, что слышали. Она, правда, и не спрашивала — ещё заподозрят что-нибудь. Было понятно: Кривой Коготь ей не доверяет. Странно, что он так серьёзно к ней относится, ведь кто она, в сущности, такая? Всего лишь уставшая и слабая бродяжка. Она сбежала из ликантрозория Љ74, а не 14, и произошло это нынешним летом, а не весной 2004-го. Ей двадцать два, а не семнадцать, и её зовут Луя, а не Веглао. И забывать об этом нельзя ни на секунду.

На завтраках, обедах и ужинах, проходивших в общем зале, она обычно молчала, зато держала глаза и уши открытыми. Она ясно видела: оборотни нервничают, они чем-то возбуждены и взбудоражены. Они чего-то ждут — но чего? Куда направляется Кривой Коготь? Скольких он возьмёт с собой? Всё это было для неё тайной. Куда бы она не пошла, где бы ни присела, разговоры тут же делались тише, и сопровождались подозрительными оглядками на неё. Веглао это нервировало, но она не подавала виду. Она — Луя, глупенькая напуганная Луя, которая обожает Кривого Когтя.

На восьмой день своей жизни в пещере Веглао мыла пол и стены в самой отдалённой от входа части, совсем рядом с комнаткой, которую делили с Заячьей Губой и Тальнаром. От того, что здесь редко ходили, коридор был не особенно грязным, а на стенах почти не было копоти от факелов. Но Веглао собиралась остаться здесь подольше — у неё были свои планы.

Когда она отошла достаточно далеко, чтобы голоса немногих оборотней, сидевших дома, стали не слышны, она поставила ведро к стене и пошла дальше вглубь скалы, держа перед собой плошку с жиром, служившую фонариком.

Чем дальше она шла, тем более узким и тёмным становился коридор. Вскоре Веглао уже приходилось нащупывать мокрые холодные стены ладонями, чтобы не налететь на них. Воздух с каждым шагом становился прохладнее, и через какое-то время Веглао почувствовала, что у неё замерзают руки.

Спустя некоторое время до её ушей донёсся тихий рокочущий шум, как будто что-то катилось, а сразу за этим стена коридора впереди озарилась слабым желтоватым светом. Веглао замерла. Теперь ей было видно, что коридор, в котором она находится, ещё немного, и будет погребён под каменной лавиной. То, что она принимала за скошенный слева свод, оказалось подошвой огромной скалы, склонившейся из-за давнего землетрясения. Над этой кривой стеной виднелось скопище камней поменьше, которым только хрупкое равновесие не давало сейчас же посыпаться. Они были так низко, что Веглао могла бы нащупать их рукой. Чувствуя неприятный холодок между лопаток, девочка заторопилась к свету, стараясь не производить ни малейшего шума.

Коридор буквально через пять-шесть шагов был преграждён ровной скалой, но в этом месте от него вправо отходил маленький лаз — около дюжины ступеней, грубо вырубленных в скале. Оттуда-то и исходил свет. Заглянув туда, Веглао увидела у подножия ступенек завал. Осторожно спустившись, на ходу на всякий случай вытащив нож, она оказалась в другом коридоре — более широком, чем тот, из которого она пришла, и наверняка таком же длинном — слабый свет не давал точного ответа на этот счёт. Здесь всё было завалено камнями, но Веглао смогла разглядеть, что в дальней стене есть несколько арок, от которых видны были лишь стрельчатые верхние своды. Свет исходил из одной из этих арок, заваленных менее, чем другие. Оттуда же раздавался и шум — кто-то перекатывал тяжёлые камни и с лёгким плеском опускал их в воду. Веглао подозревала, что она знает таинственных рабочих. Улыбаясь, она тихо вскарабкалась по завалу наверх.

— Осторожнее, — тихо сказал за стеной знакомый голос. — Если всё обвалится, плану конец.

— Да и нам тоже, — хмыкнули в ответ. — Что за?..

— Что такое? — встревоженно спросил другой голос.

— Тише, — шёпотом отозвался другой. — Здесь оборотень по другую сторону.

Наступила тишина. Догадываясь, что её могут встретить отнюдь не объятиями, девушка перегнулась через завал и тихо сказала: