Русские народные сказки. Том 1 - Коллектив авторов - Страница 114

114

Скоро пронесся слух, что у князя во дворце, в высоком тереме завелись домовые и не дают княжнам покою. Из конца в конец разослали по всей земле гонцов звать-собирать знахарей. Со всех царств собрали — нет проку, домовые стучат и гремят.

Пришел и наш дока, узнал старого знакомого, стал на чертенка и кричать и плевать; чертенок и не думает бежать, полюбилось ему в княжем терему жить.

— Погоди ж, когда так! — закричал дока. — Эй, жена! Поди сюда.

Тут чертенок не высидел и со всех ног махнул из-за печки вон.

Доке честь, доке слава, дока деньги гребет; но недаром говорят, что и в самом раю тошно жить одному.

Сгрустнулось добру молодцу, и пошел опять жену искать. Навязал коробью и опустил в яму: баба села, он и потащил ее кверху.

Вот уж близко! Баба вверх подымается, а сама зубом скрипит да кулаками грозит. Со страстей затряслись у мужа руки, сорвалась коробья — и загремела жена по-прежнему вниз, в яму.

Барские гуси

(Из сборника А. Н. Афанасьева «Народные русские сказки»)

одного мужика была жена сварлива и упряма: уж что, бывало, захочет, дак муж дай ей, и уж непременно муж соглашайся с ней. Да больно она льстива была на чужую скотину: как, бывало, зайдет на двор чужая скотина, дак уж муж и говори, что это ее. Страшно надоела жена мужу.

Вот однажды и зашли к ней на двор барские гуси. Жена спрашивает:

— Муж, чьи это гуси?

— Барские.

— Как — барские!

Вспылила со злости, пала на пол.

— Я умру, — говорит, — сказывай: чьи гуси?

— Барские.

Жена охает, стонет. Муж наклонился к ней:

— Что ты стонешь?

— Да чьи гуси?

— Барские.

— Ну, умираю, беги скорей за попом.

Вот муж послал за попом; уж и поп едет.

— Ну, — говорит муж, — вот и священник едет.

Жена спрашивает:

— Чьи гуси?

— Барские.

— Ну, пускай священник идет, умираю!

Вот исповедали ее, приобщили, поп ушел. Муж опять:

— Что с тобой, жена?

— Чьи гуси?

— Барские.

— Ну, совсем умираю, готовь домовище! Изготовили домовище. Муж подошел:

— Ну, жена, уж и домовище готово.

— А чьи гуси?

— Барские.

— Ну, совсем умерла, клади в домовище. Положили в домовище и послали за попом.

Муж наклонился к жене, шепчет:

— Уж домовище подымают, нести хотят отпевать в церковь.

А она шепчет:

— Чьи гуси?

— Барские.

— Ну, несите!

Вот вынесли домовище, поставили в церкви, отпели панихиду.

Муж подходит прощаться.

— Уж и панихиду, — говорит, — отпели; выносить хотят на кладбище.

Жена шепчет:

— Чьи гуси?

— Барские.

— Несите на кладбище!

Вот и вынесли; подняли домовище опущать в могилу, муж нагинается к ней:

— Ну, жена, уж тебя в могилу опущают и землей тотчас засыплют.

А она шепчет:

— Чьи гуси?

— Барские.

— Ну, опущайте и засыпайте!

Домовище опустили и засыпали землею. Так уходили бабу барские гуси!

Завещиние

(Из сборника И. А. Худякова)

ил-был мужик. Умирает у него отец и говорит:

— Ты, мой сын, живи так: чтобы ты никому не кланялся, а тебе бы все кланялись, и калачи бы ел с медом!

Умер отец. А этот мужик живет год — прожил сто рублей: никому не кланялся и все калачи ел с медом. Живет другой — прожил другую сотню. На третий год прожил третью сотню. И думает: «Что же это? Сотни у меня не прибавляются, а все убавляются!»

Приходит, рассказывает дяде. Дядя ему и сказал:

— Эх, ты! Выезжай-ко ты раньше всех на пашню, никому и не будешь кланяться, а тебе все будут кланяться. А приезжай домой поздно, тебе калач-то будет казаться с медом.

Жена-спорщица

(Из сборника А. Н. Афанасьева «Народные русские сказки»)

ыла у одного мужа жена, да только такая задорная, что все ему наперекор говорила…

Надоела жена мужу, вот он и стал думать, как бы от нее отделаться. Идут они раз к реке, а вместо моста на плотине лежит перекладина. «Постой, — думает он, — вот теперь-то я ее изведу».

Как стала она переходить по перекладине, он и говорит:

— Смотри же, жена, не трясись, не то как раз утонешь!

— Так вот же нарочно буду!

Тряслась, тряслась да и бултых в воду!

Жалко ему стало жены; вот он влез в воду, стал ее искать и идет по воде вверх по течению.

— Что ты тут ищешь? — говорят ему прохожие мужики.

— А вот жена утонула, вон с этой перекладины упала.

— Дурак, дурак! Ты бы шел вниз по реке, а не в гору; ее теперь, чай, снесло.

— Эх, братцы, молчите; она все делала наперекор, так уж и теперь, верно, пошла против воды.

Брито — стрижено

(Из сборника А. Н. Афанасьева «Народные русские сказки»)

ужик обрил бороду и говорит:

— Смотри, жена, как я чисто выбрился.

— Да разве это брито? Это так только — стрижено!

— Говори: брито.

— Нет, стрижено!

— Говори: брито.

— Нет, стрижено.

Муж сказал:

— Говори: брито, не то утоплю!

— Что хочешь делай, а стрижено!

Повел ее топить:

— Говори: брито!

— Нет, стрижено!

Ввел ее в глубину по самую шею и толкает, скажи да скажи: брито!

Жена и говорить не может, подняла руку из воды и двумя пальцами показывает, что стрижено.

Жена-доказчица

(Из сборника А. Н. Афанасьева «Народные русские сказки»)

ил-был старик со старухою. Не умела старуха языка держать на привязи: бывало, что ни услышит от мужа — сейчас вся деревня узнает…

Вот однова пошел старик в лес за дровами; ступил в одном месте ногою — нога провалилась.

— Что за притча! Дай-ка я стану рыть, — может, на мое счастье, что и найдется.

Взялся за лопату; копнул раз, другой, третий — и вырыл котел, полнехонек золота.

— Слава богу! Только как домой взять? От жены не укроешься, она всему свету разблаговестит; еще беды наживешь!

Подумал-подумал, зарыл котел в землю и пошел в город, купил щуку Да живого зайца, щуку повесил на дерево — на самую верхушку, а зайца посадил в морду.

Приходит в избу:

— Ну, жена, какое мне счастье бог послал, только тебе сказать-то нельзя: пожалуй, всем разболтаешь!

— Скажи, старичок, — пристает баба, — право слово — никому не заикнусь; хочешь — побожусь, образ сниму да поцелую.

— Вот что, старуха: нашел я в лесу полон котел золота.

— Экой ты! Пойдем поскорее, домой унесем…

— Смотри же, старая! Никому не сказывай, не то беду наживем.

— Небось, ты только не сказывай, а я не скажу!

Повел мужик бабу, дошел до того места, где щука на дереве висит, остановился, поднял вверх голову и смотрит.

— Ну, что глазеешь? Пойдем скорее!

— Да разве не видишь? Глянь, щука на дереве выросла!

— Ой ли! Полезай за нею: ужотка на ужин зажарим.

Старик слазил на дерево и достал щуку.

Пошли дальше. Шли, шли:

— Дай, старая, к реке сбегаю, в морды посмотрю.

Заглянул в морду и давай жену звать:

— Глянь-ка, заяц в морду попал!

— А коли попал, бери его поскорей — к празднику на обед пригодится.

Взял старик зайца и привел старуху в лес; отрыли вдвоем котел с золотом и потащили домой.

Дело было к вечеру; совсем потемнело.