Берег холодных ветров (СИ) - Корнилова Веда - Страница 127

— А почему других мер не предприняли?

— Предприняли… Ишь ты, слова какие умные говоришь!.. — разозлился мужчина. — Да с чего ты взял, что мы ничего не делали? В соседние деревни за подмогой не раз обращались, потом письма стали писать важным господам, помощь просили. Только вот тот оборотень — он, зараза, хитрый. Когда солдаты появились, он где-то спрятался, причем так умело, что, сколько его не искали, так и не нашли. Однако стоило пришлым уйти — вновь оборотень появился. И ведь не одно такое чудище в наших местах бродит! Год назад, может, он был один, а сейчас и в дальних деревнях эти образины появились. Тут деревень мало, каждая друг от друга находится на большом расстоянии, но все одно известно, что и у них сейчас такие же беды начинаются, и от этого нам ничуть не легче. Каждый такой медведь-оборотень человека задирает только пока, а тот, кто сумел вырваться из его лап и зубов… В общем, не знаем, что с ним будет дальше, только тому бедолаге в грудь лучше сразу кол забить. На всякий случай.

— А почему вы решили, что это оборотень? Мало ли какие чудовища есть на свете! Тот же медведь мог просто вымахать слишком большим…

— Просто люди видели пару раз, как он человеком оборачивается. Вернее, не совсем человеком — голова остается медвежьей.

— Понятно.

— Ничего вам не понятно! — бородатый мужик явно намеревался высказать все, что накопилось у него на сердце за долгое время. — Из-за этих медведей у нас в округе все беды! Знаете, отчего мы сено на дальних лугах косить перестали? Потому что это опасно — от деревни лишний шаг боимся сделать! Какие уж тут дальние луга, хотя на них покос был ой как хорош! А сено там какое хорошее, если б вы только знали!.. Только и остается, что вспоминать его добрым словом! И раньше поля у нас ржаные были такие, что любо-дорого поглядеть! Сейчас же… А, и говорить не хочется! Ту же рожь сейчас не на мельнице мелем, а дома, старым дедовским способом. Знаете, сколько на это времени уходит, да и мука получается не такая, похуже…

— Соболезную.

— Помощь нам нужна, а не какое-то там соболезнование! Теперь для покоса и посева у нас только самые ближние поля остались, да и на них ходим с опаской, а деться некуда! За грибами-ягодами теперь в лес тоже никто ни суется, едим лишь то, что вырастили на своих огородах, а разве это дело?! Вы и сами должны понимать: и людям и скотине зимой что-то есть надо, а если для животины корма им на зиму не запасли, то к весне в любом случае часть скота резать придется! Овощи и все запасы в погребах к весне подъедаются начисто, в лес лишний раз не сходишь… В этот раз у нас к концу зимы настоящий голод был, хорошо еще, что весна ранняя пришла, крапивой спаслись, да молоком разведенным. Мы ведь и сейчас скотину не на пастбище выгоняем, а пасем возле деревни — уже не одну корову этот медведь задрал! Не поверите: даже свиней да поросят едва ли не все время на одной крапиве держим, так что жиру особого с них нет.

— Да, не позавидуешь вам… — искренне посочувствовал Мейлард.

— Какая там зависть! — только что не махнул рукой мужик. — Хоть уходи из этих мест, только вот куда? Жить семье где-то надо, а в наши лютые зимы без крепкой крыши над головой замерзнем все подчистую! Детей бы хоть отсюда увести, только вот знать бы, куда, и как это сделать…

— И как же вы живете?

— Так и живем: день прожили — и ладно, все живы — и хорошо! Уж не ведаем, каким Богам молиться об избавлении от этого оборотня! Деревня у нас большая — шестьдесят дворов, молодежь подрастает, а свадеб почти не играем. Раньше к нам по осени гости начинали приезжать, невест себе присматривали, да и наши парни не промах — искали себе на стороне хороших девушек, а теперь… Остается всего лишь надежда на то, что пришлую нечисть кто-нибудь изведет…

Так за разговорами люди вошли в деревню, где их сразу же окружила галдящая толпа женщин и детворы. Понятно, что центром их внимания были двое незнакомцев, пришедшие невесть откуда, и потому Мейларду пришлось вновь повторить уже рассказанную историю, и, надо сказать, она произвела на крестьян весьма сильное впечатление. Взамен жители просто-таки вывалили на пришлых людей целый ворох новостей о таинственном медведе, и о том, как они сейчас вынуждены жить. Правда, беседу вел в основном Мейлард, а Айлин помалкивала, но было понятно, то с ней долго и задушевно общаться никто не намерен.

Как оказалось, медведь-оборотень не очень-то прячется в чаще — как раз наоборот, частенько показывается на глаза людям, да и поохотиться на них не прочь, в деревню любит наведываться. И вот результат: раньше в селе весело было, по вечерам вместе собирались, веселились, а сейчас как только время ближе к ночи — так все по домам прячутся, двери, ставни да хлев на замки и засовы запирают.

— Слышь, а как вы живы-то остались? — с подозрением спросила какая-то женщина. Кстати, Айлин уже давно обратила на нее внимание — уж очень усталой и издерганной выглядела эта совсем не старая крестьянка. — Каждому известно, что к мельнице сейчас и близко подходить не стоит!

— Почему?

— Да потому что медведь там чаще всего и прячется! Не понимаю, что его туда тянет… — и женщина заплакала.

— Это жена мельника, вернее, его вдова… — вздохнул белоголовый дед и с сочувствием посмотрел на женщину. — А еще она моя внучка… Когда к ним на мельницу медведь заявился, то ее мужа насмерть задрал. Ну, а она детишек подхватила, и наверх забралась. Повезло — медведь наверх не полез, хотя несколько раз до середины лестницы доходил, но назад поворачивал. Два дня оборотень внизу бродил, а потом куда-то ушел. Ну, мать ребятишек подхватила, кое-какое барахлишко с собой взяла, и в деревню побежала. До того они все напугались, что теперь отсюда — ни ногой! Даже за околицу выходить боятся. А вы на той мельнице даже на ночь останавливались… Непонятно.

— Теперь я и сам думаю о том, почему нам так повезло… — задумчиво сказал Мейлард. — И объяснение у меня только одно: думаю, после того, как начался дождь, медведь тоже направлялся на мельницу, и мы с ним разминулись совсем немного, может быть, всего лишь на несколько минут. А потом… Знаете, что его могло остановить? Сомы, которые плескались на поверхности. Почти уверен в том, что медведь занялся ловлей рыбы, тем более что некоторые из тамошних сомов более чем впечатляющих размеров. Очевидно, какого-то из тех здоровенных сомов он, скорей всего, поймал, и потащил под мост — там самое удобное место, чтоб рыбину умять, тем более что мост очень широк, и под ним даже в дождь можно укрыться. Все остальное просто: пока зверь не доел добычу — оттуда не ушел, тем более что огромного сома даже медведь враз вряд ли одолеет. Поел, подремал, опять поел… Мы утром с мельницы ушли рано, а через какое-то время и медведь из-под моста вылез.

— Наверное, так оно и было… — подумав, кивнул головой бородатый мужик.

— Что ж, нам пора отправлять дальше… — вздохнул Мейлард. Вообще-то его вздох Айлин понимала — она бы тоже не отказалась провести денек в деревне, помыться и отдохнуть, но понятно, что сейчас здешним крестьянам не до приема гостей. Конечно, местные жители не прочь расспросить пришлых людей о том, что творится за пределами деревни, в большом мире, какие там новости, но страх просто-таки витал над селом, и было ясно: чем быстрей чужаки уйдут из деревни, тем крестьянам будет спокойней.

Выпив на прощание по большой кружке молока, и расспросив крестьян о дороге, беглецы вновь отправились в путь. Уже отойдя от околицы, Айлин обернулась: люди смотрели им вслед с сочувствием, жалостью и в то же время с завистью — сами они не могли решиться на подобное.

— Кстати, — фыркнул Мейлард, как только понял, что их уже не слышат посторонние, — кстати, не знаю, заметила ли ты, но прежде чем дать нам молоко, в каждую из кружек чуть плеснули святой воды из все того же горшка. Как видно, несмотря ни на что, крестьяне имеют опасение насчет нас. Вообще-то я их могу понять — когда живешь в постоянном страхе несколько лет, то…

— То пуганая ворона и куста боится… — кивнула головой Айлин. — Хочется надеяться, что этого медведя-оборотня мы не встретим. Помнишь, мы слышали его голос? Этот рев раздавался сзади, так что…