Если бы Гитлер взял Москву - Шпаковский Вячеслав Олегович - Страница 63

Воспользовавшись тем, что вражеский бронепоезд замедлил свой ход, наши танкисты открыли по нему бешеную стрельбу, но наши снаряды оставляли на нем лишь только небольшие углубления, а другие просто застревали в его броне, не проникая далеко внутрь. К сожалению, у нас были короткие пушки‑«окурки» старого образца и не было ни одного танка с длинноствольной новой пушкой, поэтому нашей части тут же пришлось отходить. Причем нанесенные нам потери оказались очень велики, как в живой силе, так и в технике: команде бронепоезда удалось подбить у нас два бронетранспортера и вывести из строя целых пять танков, у которых были разбиты гусеницы, повреждены орудия, смотровые приборы и прицелы. Кроме того, бронепоезд все это время продолжал обстреливать нас своими чудовищными ракетами, одна из которых все‑таки попала в наш танк На этом месте мы нашли только его вдавленное в землю днище и борта с разваленными в обе стороны гусеницами. По счастью, для нас это было не очень меткое оружие, и тем не менее его боевая мощь не может не привести в ужас!»

Пробив коридор в окружении, «Упорный толстопятый» на одном из полустанков тотчас перешел на второй путь и передал в Пензу, что дорога на Сызрань открыта. Остававшиеся еще эшелоны были тут же переведены на соответствующие пути и полным ходом один за другим двинулись на восток. Час спустя, проходя мимо сражавшегося за них бронепоезда, многие из тех, кому довелось увидеть, как он уходил в бой, могли вновь попрощаться со своим спасителем. Весь в выбоинах от разрывов немецких снарядов, с оторванными стволами пулеметов, торчавших из обожженных амбразур, грязный и закопченный, он выглядел как мрачная, но неприступная крепость. С бронепоезда в последний эшелон передали раненых, после чего его тут же отозвали обратно, поскольку немцы сумели прорваться к городским окраинам с западного направления.

Засевшие там ополченцы начали уже отходить, когда со стороны города по железной дороге, ведущей на Москву, показался «Упорный толстопятый», весь окруженный паром и дымом. Тотчас же с концевых площадок в наступающую немецкую пехоту полетели тяжелые реактивные мины, а его башенные орудия накрыли ее частыми разрывами шрапнели. 76‑мм пушки Обуховского завода подходили для этой цели как нельзя лучше, и уже скоро немецкие пехотинцы повсеместно начали отходить. Но в то же время расстрелявший весь боекомплект бронепоезд также отправился в депо для его пополнения. Вот тут‑то на него и налетели вызванные немецкой пехотой знаменитые «штуки» и, громко завывая сиренами и строча по бронепоезду из пулеметов, принялись его атаковать. По всей линии тотчас же был отдан приказ: пропустить идущий на всей скорости бронепоезд до станции, где его смогла бы прикрыть огнем зенитная артиллерия. И началась смертельная гонка на выживание. Самолеты пикировали сверху один за другим, однако из‑за лесных посадок по обеим сторонам полотна им было неудобно заходить в атаку перпендикулярно движению бронепоезда, и они сбрасывали на него бомбы, пролетая над ним. В ответ по ним ударили 40‑мм зенитные «пом‑помы» и счетверенный «максим» с тендера паровоза. «Тук‑тук‑тук!» – снаряд за снарядом выпускали зенитные автоматы, трассирующие пули зенитного пулемета целыми стаями уходили в синее небо, однако попаданий в самолеты пока еще не было.

– Запускайте паты! – крикнул командир бронепоезда начальнику ПВО, и тот, глядя на схему, висевшую на стене боевой рубки, начал нажимать кнопки запуска реактивных снарядов «парашют и трос».

Немецкие пилоты так и не поняли, что это за новый вид оружия использует против них команда уходящего бронепоезда, как не увидели в воздухе и тонких металлических тросов, спускающихся вниз на парашютах вдоль всего железнодорожного полотна. Зато многие увидели, как от винта пикирующей на русских «штуки» вдруг почему‑то полетели обломки, а сама она, так и не выйдя из пике, ударилась о рельсы прямо позади последней контрольной площадки и тут же взорвалась страшным облаком дыма и огня. Затем из пике не вышел другой самолет и тоже взорвался, ударившись о расстилавшийся под ним лес. Затем огненные трассы с бронепоезда уперлись в третий самолет. Он задымил, пошел на снижение и тоже взорвался, угодив в деревянную русскую избу. Четвертому самолету снаряд из «пом‑пома» оторвал консоль крыла, и тот едва не свалился в штопор, что на столь малой высоте было бы равносильно смертному приговору. Хорошо, что их пилот успел все же выправиться, однако ни о каком продолжении атаки нельзя уже было и думать. Немецкие самолеты повернули назад, и тут уже на подходе к родному аэродрому их перехватили непонятно откуда взявшиеся самолеты с красными звездами на крыльях и фюзеляже, которые почему‑то были вписаны в белые круги. Пилоты русских самолетов атаковали со снижением и, ведя шквальный огонь из пушек и пулеметов, сбили все возвращавшиеся «штуки», кроме одной, и тут же улетели, сбросив на поле немецкого аэродрома пустые подвесные баки для топлива.

– По‑моему, это американские самолеты «Аэрокобра», – заметил один из пилотов, наблюдавших за этим боем с земли. – Они больше наших «мессеров», тихоходнее, но зато у них превосходное вооружение – можно сказать, целый арсенал, и их трудно сбивать, даже если ты в них попадаешь…

– Интересно, почему? – спросил его другой, совсем еще молодой летчик, прибывший на аэродром с последним пополнением. – У них что, такая толстая броня сзади?

– Да не броня, а двигатель у них сзади! – ответил ему пилот, уже сталкивавшийся с этим типом самолета в небе над Англией. – Броня у него спереди, и еще там одна пушка и шесть пулеметов. И это все будет палить по тебе, Буби,[6] – сказал он и побежал к только что приземлившейся, но при этом перевернувшейся «штуке», пилот которой был или ранен, или же просто не справился с управлением от волнения и усталости.

* * *

В конце концов город Пенза был все‑таки взят немецкими войсками точно так же, как и многие другие города Советского Союза, не имевшие важного стратегического значения и находившиеся в непосредственной полосе их наступления. Войска РККА, прикрывавшие его на флангах, отошли, а народное ополчение большей частью рассеялось кто куда, а частью влилось в состав регулярной армии и теперь отступало вместе с ней. Танки Гудериана были тут же перенацелены на Саратов, но, продвигаясь в его направлении, неожиданно были контратакованы советскими танками Т‑34 в районе Петровска. 2‑я танковая армия была здесь остановлена на два дня и понесла серьезные потери. Превосходство в силах удалось восстановить только на следующий день с подходом 18‑й танковой дивизии, но время опять‑таки было упущено, а все уцелевшие советские танки в ту же ночь благополучно отошли.

Гудериан продолжил свое движение на юг и вышел к Саратову утром 2 июля, перерезав железную дорогу, по которой туда с западного направления один за другим отходили эшелоны с эвакуируемым оборудованием, беженцами и ранеными бойцами Красной Армии. Город показался ему хорошо защищенным, поэтому при всей своей строптивости на сей раз Гудериан решил подчиниться приказу из Растенбурга и город не штурмовать, а взять его в кольцо, подвергая массированным ударам своей авиации. Больше всего его волновало сейчас положение с матчастью вверенных ему танков. С момента наступления 24 мая они покрыли уже больше пятисот миль, что при отсутствии в СССР дорог как таковых определило очень высокий процент машин, вышедших из строя из‑за чисто технических неполадок. Боевые потери были намного меньше не боевых! Такое просто не укладывалось у него в голове, однако по всем докладам его командиров выходило именно так. Причем докладывать об этом фюреру Гудериан даже как‑то стеснялся, хотя и непрерывно требовал себе все новых и новых запасных частей и специалистов по ремонту танков. Ему казалось унизительным, что он не может обеспечить продвижение своих танков в тактически не слишком сложной обстановке без столь немыслимых до этого потерь и все из‑за каких‑то там засорившихся фильтров, вышедших из строя клапанов, бензонасосов и истершихся до предела гусеничных траков. В «Вольфшанце» такие вещи на картах продвижения германских войск вперед, естественно, не отображались, поэтому все они показывали, что на Восточном фронте все идет хорошо!