Ритуал последней брачной ночи - Платова Виктория - Страница 72

— Нет. А что?

— Ничего… Почему вы остались в Питере? Не уплыли на вашем красавчике пароходе? Из-за Олева Киви?

— Да, — ответил он с обезоруживающей искренностью эстонской племенной коровы. — Из-за Олева Киви. И еще из-за фотографий.

— Но вам же заплатили, — я снова предъявила права на две тысячи баксов.

— Вот именно. Я остался из-за Олева Киви. Я остался из-за фотографий. И я остался из-за вас.

— Правда? — Я призывно улыбнулась, но закинуть ногу на ногу не получилось: в злополучном «опельке» явно не хватало пространства.

Да и Рейно остался равнодушен к моим профессиональным телодвижениям.

— Вы обвели меня вокруг пальца. Первый раз меня обводят вокруг пальца… И кто — русская!..

— Я не хотела. Я просто жертва обстоятельств. Я попала в безвыходное положение. Меня обвиняют в убийст ве, которого я не совершала. А если я заплачу вам тысячу долларов, вы поможете мне?

— Если это не будет нарушать мой принцип.

— И что же это за принцип? — осторожно поинтересовалась я.

— Принцип простой — «когда дело касается денег — засунь все свои принципы себе в задницу». Тысяча двести, и я берусь за это.

— Хорошо.

В конце концов, я всегда смогу отработать эти деньги на шведской лесопилке Монтесумы… Успокоившись на этот счет, я вынула триста баксов, полученные от Монти, и протянула их Рейно.

— Задаток, — сказала я.

— Задаток обычно определяется половиной суммы…

Я едва не произнесла сакраментальную фразу «могу заплатить натурой», но вовремя сдержалась.

— У меня больше нет. Я в бегах, не забывайте. Остальное получите завтра вечером. Или послезавтра утром. А как вы меня нашли?

— Заплатил сам себе пятьдесят долларов, поднатужился и нашел, — ускользнул от прямого ответа Рейно.

Так-то, Варвара. Ставки как никогда низки. Пятьдесят долларов — твоя красная цена.

— Ладно. Не хотите говорить — не надо. Тогда скажите хотя бы, кто изображен на фотографии?

— А вы не знаете?

— Нет.

— Заплатили две тысячи, сами не зная за что? — Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Выходит. Так кого вы засняли? И почему?

— Я скажу. Когда получу всю сумму. Извините.

Ничего не скажешь, мой собственный паноптикум расширялся и постоянно пополнялся экспонатами: в нем уже числились Сергуня Синенко, готовый заложить душу за самую небольшую информацию, и малопонятный Рейно, готовый заложить душу за самые небольшие деньги.

— Вы не подбросите меня к Калинкину мосту? — вежливо спросила я. Раскрывать свое местоположение до конца мне не хотелось.

— Я плохо знаю ваш город.

— Я покажу.

— Транспортные расходы — отдельно, — тотчас же ввернул этот сомнительный частный детектив. — Я предоставлю смету.

А, чтоб ты пропал!..

— Как я проверю, что вы хороший специалист?' — решила я напоследок уесть этого пальцем деланного эстонского Шерлока Холмса. — Денежки-то вы возьмете, а вдруг ничего и не получится?..

Рейно оскорбился:

— Я нашел вас? Нашел. Я работал на Олева Киви? Работал. А Олев Киви слишком серьезный человек, чтобы доверять свои дела первому встречному. Я — профессионал.

— Так, может, у вас и лицензия есть?

— А как же! — Рейно покопался в карманах пиджака и извлек оттуда сложенную вчетверо гербовую бумагу, закатанную в тонкий пластик.

Из бумаги я узнала, что Reino Uuskula действительно является частным детективом без права ношения и использования огнестрельного оружия. Лицензия была выдана департаментом полиции города Мыйзакюла (боже, храни меня от подобных географических извращений!).

— Как поживает ваша льнопрядильная фабрика? — спросила я.

Рейно удивленно поднял брови.

— Я давно не был дома, так что ничего сказать не могу. Наверное, наращивает мощности…

— Будем надеяться, — улыбнулась Рейно я. — Так вы отвезете меня к Калинкину мосту?

…У Калинкина моста я простояла до шести утра. И только в пять минут седьмого какой-то снулый водитель бетономешалки согласился подбросить меня до Канонерского. Я едва не заснула в лифте, а когда приехала на вожделенный шестнадцатый этаж, то сразу же наткнулась на листок бумаги, воткнутый в дверь: «УЕХАЛ НА РЕДАКЦИОННОЕ ЗАДАНИЕ. ВСТРЕЧАЕМСЯ В 18.30 У МЕТРО „ВАСИЛЕОСТРОВСКАЯ“. ПОКОРМИ ИДИСЮДА. ТВОЙ СЕРГЕЙ».

Задав корму вечно недовольному коту, я как подкошенная рухнула на кровать и уснула. Весь остаток утра мне снились сиамские близнецы Евгений Данилович Ле-мешонок и Reino Uuskula, отплясывающие дьявольский краковяк в сопровождении струнного оркестра. При этом Кайе, как и положено, сидела на цимбалах, Монтесума наяривала на скрипке, мне же досталась виолончель.

Виолончель Олева Киви.

И хотя ни сам Олев Киви, ни Стасевич мне не снились, я все равно проснулась с тяжелой головой. И подскочила как ужаленная: допотопный будильник Сергуни показывал половину двенадцатого! К часу мне нужно быть в кафе «Севан», так что времени остается только на чистку зубов и легкий душ в Сергуниной ванной, загаженной невесть откуда взявшимся цементом и погибшими во цвете лет сперматозоидами.

Едва я вышла из подъезда, как услышала хриплый звук автомобильного клаксона: к аллейке напротив дома был припаркован задрыга-«опелек» Рейно.

Но откуда он здесь взялся? Я могла бы поклясться, что сегодня утром, рассекая на бетономешалке подступы к Канонерскому, не видела за собой никакого «хвоста». Да, шоссе было пустынным. Но не из воздуха же он материализовался, этот липучий частный детектив!..

«Опелек» по-прежнему оглашал окрестности дурным голосом, и мне ничего не оставалось, как подойти к нему. Услужливый Рейно, как швейцар, распахнул переднюю дверцу, и я…

Я сунула ему в руку рубль, будь я проклята!

И Рейно этот рубль взял, будь он проклят!

— Ничего, что не в валюте? — спросила я, усаживаясь на продавленное сиденье «опелька».

— Я поменяю, — успокоил меня Рейно.

— Как вы меня нашли?

— Заплатил сам себе десятку, поднатужился и нашел.

— А зачем? Мы же договорились — встречаемся, когда будут деньги.

— Хотел еще раз на вас взглянуть, — сознался Рейно. — Все поверить не могу, что какая-то русская обвела меня вокруг пальца…