Лицо во мраке. Этюд в багровых тонах - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 77

Несколько миль охотник шел по ущельям, но ничего не нашел, хотя отметины на стволах деревьев и другие знаки указывали на то, что в этих местах много медведей. После двух или трех часов безуспешных поисков он конце концов начал задумываться, не повернуть ли обратно, но тут, случайно посмотрев вверх, увидел такое, от чего его сердце радостно затрепетало. На вершине одной из скал где-то в трехстах или четырехстах футах над ним стояло животное, формой тела похожее на овцу, только голову его украшала пара огромных рогов. Снежный баран (а именно так зовется это животное), очевидно, выполнял функции дозорного при стаде, которое охотнику не было видно. К счастью, баран смотрел в другую сторону и не заметил человека. Джефферсон Хоуп бесшумно лег, положил ружье на камень и, прежде чем нажать на спусковой крючок, долго и внимательно целился. Когда грянул выстрел, животное высоко подпрыгнуло, потом еще какую-то секунду продержалось на краю обрыва и наконец полетело вниз в долину.

Добыча оказалась слишком тяжелой для охотника, он не смог бы унести всю тушу, поэтому отрезал заднюю ногу и часть бока. Взвалив мясо на плечо, Хоуп, не теряя ни минуты, поспешил в обратном направлении, так как уже начинало смеркаться. Но, не пройдя и сотни шагов, он понял, что перед ним возникла неожиданная трудность. Увлеченный охотой, он так далеко ушел от знакомых ущелий, что теперь не так-то просто было найти дорогу обратно. В долину, в которой оказался Джефферсон Хоуп, сходились несколько совершенно одинаковых с виду ущелий. Он углубился в одно из них, но, пройдя около мили, наткнулся на горный ручей, которого никогда раньше не видел. Пришлось возвращаться и идти по другой теснине, но с тем же результатом. Темнело очень быстро, и уже почти наступила ночь, когда охотник наконец вышел на знакомое место. Но даже там не сбиться с пути было не так-то просто, потому что луна еще не взошла и на дне глубокого ущелья было довольно темно. Сгибаясь под тяжестью добычи, не чувствуя под собой ног от усталости, Джефферсон Хоуп шел вперед, успокаивая себя мыслью, что каждый шаг приближает его к Люси и что еды теперь хватит им до конца пути.

Он уже дошел до того места, где был вход в ущелье, в котором он оставил девушку и ее отца. Даже в темноте охотник узнал очертания скал, окружавших долину. Должно быть, думал он, Люси и Ферье волнуются, ведь его не было почти пять часов. Предвкушая радость встречи, он поднес ко рту руки и громко крикнул, давая знать о своем возвращении. Радостное «эге-гей» эхом прокатилось по безжизненным ущельями. Хоуп остановился и прислушался, надеясь услышать ответ. Но ответа не последовало, лишь его собственный крик продолжал отражаться от бесконечного множества унылых скал. Охотник крикнул еще раз, уже громче, и снова его спутники, которых он оставил совсем недавно, не дали о себе знать ни звуком. Холодный смутный страх вкрался в его сердце, и Джефферсон Хоуп бросился бежать, бросив по дороге драгоценную добычу.

За углом его взору предстала площадка, на которой он разводил огонь. На месте костра еще тлела зола, но огонь явно не поддерживали после того, как он ушел. Все было погружено в мертвую тишину. Тревожное подозрение обернулось горькой реальностью. Охотник подбежал к кострищу. Здесь не осталось ни одного живого существа: ни животных, ни старика, ни девушки. Нетрудно было догадаться, что за время его отсутствия произошло что-то ужасное и непредсказуемое… нечто такое, что забрало их всех, не оставив следа.

У Джефферсона Хоупа, потрясенного таким ударом, все закружилось перед глазами. Ему пришлось упереться в землю прикладом ружья, чтобы удержаться на ногах и не упасть. Но он был не из тех людей, которые легко поддаются отчаянию, поэтому быстро оправился от временного бессилия. Взяв из кострища тлеющую, наполовину обгоревшую головешку, Хоуп раздул на ней огонь и стал осматривать остатки небольшого лагеря. Повсюду были следы лошадей, что указывало на то, что большая группа всадников налетела на стоянку и, судя по направлению следов, повернула обратно, к Солт-Лейк-Сити. Но кого они повезли с собой? И старика, и девушку или?.. Джефферсон Хоуп почти заставил себя думать, что обоих его спутников сейчас везут в логово Святых, но в эту секунду он увидел такое, от чего мороз пошел у него по коже. В нескольких шагах от места стоянки была насыпана небольшая куча красноватой земли. Раньше здесь ее не было, так что ошибки быть не могло: это свежая могила. Когда молодой охотник приблизился к ней, он увидел, что в холмик воткнута раздваивающаяся на конце ветка, на которую нанизана бумажка. Надпись была короткой, но исчерпывающей:

Значит, еще крепкий, полный сил старик, которого Хоуп оставил совсем недавно, теперь был мертв и лежал в этой могиле. Безумными глазами охотник посмотрел вокруг, нет ли рядом второй могилы, но ничего похожего не увидел. Выходит, Люси схватили и повезли обратно, чтобы отправить в гарем одного из сынков старейшин. Подумав об этом и о том, что он бессилен помешать этому, Джефферсон Хоуп пожалел, что не лежит рядом со старым фермером в темной могиле.

Но снова деятельная натура взяла верх над апатией, которую рождает отчаяние. Что ж, когда у тебя отнимают все, остается одно – месть. Джефферсон Хоуп был безгранично терпелив, настойчив и мстителен. Очевидно, он перенял эти качества у индейцев, среди которых жил. Стоя над потухшим костром, он почувствовал, что заглушить его горе может только страшная и безжалостная месть, исполненная его собственными руками. Отныне, решил Хоуп, вся его сила воли и неудержимая энергия будут направлены на это. С побледневшим суровым лицом он вернулся к тому месту, где бросил добычу, потом раздул тлеющий огонь и поджарил себе мяса, ровно столько, чтобы хватило на несколько дней. Завернул его в узел и, даже не отдохнув, пошел обратно в горы по следам ангелов мести.

Пять дней Джефферсон Хоуп, сбивая ноги в кровь, шел по горным ущельям, которые еще совсем недавно преодолевал в противоположном направлении верхом на лошади. По ночам он находил укромное место и ложился прямо на голые камни, чтобы на несколько часов забыться сном, но всегда просыпался и продолжал путь намного раньше рассвета. На шестой день он достиг Орлиного ущелья, с которого началось их злополучное путешествие. Отсюда уже были видны дома Святых. Превозмогая смертельную усталость, Хоуп оперся на ружье, поднял яростно сжатый кулак и погрозил безмолвному городу, широко раскинувшемуся в долине внизу. Присмотревшись повнимательнее, охотник увидел, что на главных улицах вывешены флаги и другие символы торжества. Задумавшись над тем, что бы это могло значить, он услышал цокот копыт и увидел приближающегося всадника. Когда всадник подъехал настолько, что можно было различить его лицо, Джефферсон Хоуп узнал в нем мормона по имени Каупер, с которым не раз работал, поэтому окликнул его, думая разузнать что-нибудь о судьбе Люси Ферье.

– Я Джефферсон Хоуп, – сказал он. – Ты должен меня помнить.

Мормон воззрился на него в полном недоумении… И действительно, трудно было узнать в этом изможденном, грязном путнике с совершенно белым лицом и горящими глазами молодого жизнерадостного охотника, каким когда-то был Джефферсон Хоуп. Однако когда Каупер наконец-то удостоверился, что перед ним действительно стоит Хоуп, его изумление превратилось в испуг.

– Ты с ума сошел! – воскликнул он. – Тебе нельзя здесь быть. Разговаривая с тобой, я рискую жизнью. Совет Четырех принял решение объявить тебя вне закона за то, что ты помог семье Ферье сбежать.

– Плевать мне на Совет и на его решения, – горячо сказал Хоуп. – Я хочу поговорить с тобой, Каупер. Прошу тебя во имя всего, что тебе дорого, ответь на мои вопросы. Мы же всегда были друзьями. Ради всего святого, не отказывайся.

– Что ты хочешь узнать? – с сомнением в голосе произнес мормон и беспокойно посмотрел по сторонам. – Спрашивай скорее. Ты же знаешь, здесь у гор есть уши, а у деревьев глаза.