Лицо во мраке. Этюд в багровых тонах - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 76

Свет в доме не горел, и Ферье осторожно выглянул в окно, выходившее на поле, которое когда-то принадлежало ему и которое он собирался навсегда оставить. Но он уже давно приучал себя к тому, что когда-нибудь это случится, мысли о чести и счастье дочери всегда перевешивали в нем жалость об утраченном богатстве. И деревья, безмятежно шелестящие листвой, и широкая нива, все казалось таким спокойным, что трудно было поверить, что где-то там прячутся безжалостные убийцы. Но все же решительное выражение на бледном лице молодого охотника доказывало, что, пробираясь к дому, он имел возможность очень хорошо убедиться в этом.

Ферье взял сумку с золотом и банкнотами, Джефферсон Хоуп – мешок с провизией, которую удалось собрать, а Люси – узелок со своими вещами. Они медленно и очень аккуратно открыли окно, дождались, пока на луну наползет темное облако, отчего ночь сделалась почти непроглядной, и потом один за другим выскользнули в небольшой сад. Затаив дыхание и пригнувшись, беглецы прошмыгнули к забору и стали пробираться вдоль него, пока не подошли к тому месту, где через пролом был ход к кукурузному полю. Но тут молодой человек обхватил своих спутников за плечи и прижал к земле. Они замерли, молча и дрожа от страха.

К счастью, жизнь в прериях научила Джефферсона Хоупа быть чутким, как рысь. Едва они успели припасть к земле, как в нескольких ярдах от них раздалось заунывное уханье горной совы и словно в ответ ему еще одно, но уже с другого места. В тот же миг в проломе, прямо перед ними показался неясный темный силуэт. Человек опять издал жалобный сигнал, и из тени вышел его напарник.

– Завтра в полночь, – сказал первый, который, похоже, был главнее. – Когда козодой прокричит три раза.

– Хорошо, – отозвался второй. – Передать брату Дребберу?

– Передай, и пусть он скажет остальным. Девять к семи!

– Семь к пяти! – ответил второй, и фигуры разошлись в разные стороны. Их последние слова, очевидно, были каким-то паролем и отзывом. Как только шаги стихли, Джефферсон Хоуп вскочил, помог Люси и Ферье пробраться через лаз, и беглецы пустились со всех ног через поле. Юноша подхватывал Люси, когда ее покидали силы, и, не останавливаясь ни на секунду, увлекал дальше.

– Быстрее! Быстрее! – то и дело поторапливал он своих спутников. – Мы пересекли линию часовых. Теперь все зависит от скорости. Быстрее!

Оказавшись на дороге, они помчались еще быстрее. Лишь раз кто-то встретился им на пути, и они скользнули в поле, сумев остаться незамеченными. На подступах к городу молодой охотник свернул на узкую неровную тропинку, которая уходила в горы. Впереди на фоне темного неба замаячили два остроконечных пика. Теснина между ними и была Орлиным ущельем, где беглецов ждали лошади. Повинуясь инстинкту, Джефферсон Хоуп безошибочно находил дорогу между огромными валунами, лежащими на дне давно высохшей реки, пока наконец не вышел к месту, скрытому от посторонних глаз горными отрогами, где были привязаны верные животные. Девушку посадили на мула, старика Ферье, который держал в руках сумку с деньгами, – на одну из лошадей, сам Джефферсон Хоуп взял вторую лошадь под уздцы и повел по опасной крутой тропе.

Для человека, не привыкшего к природе в ее самых диких проявлениях, это был нелегкий путь. С одной стороны вздымался гигантский утес высотой в тысячу футов или даже больше, черный и мрачный. На его неровных склонах возвышались длинные базальтовые колонны, похожие на ребра какого-то циклопического окаменевшего чудовища. По другой стороне было совершенно невозможно пройти из-за нагромождения валунов и осколков камней. Между ними и пролегала извилистая тропа, которая местами становилась настолько узкой, что путникам приходилось перестраиваться и продвигаться дальше гуськом. К тому же со всех сторон торчали острые камни, так что проехать здесь мог только опытный всадник. Однако, несмотря на все опасности и трудности, на душе у беглецов было радостно, потому что каждый шаг отдалял их от смертельной опасности.

Но вскоре выяснилось, что они все еще находились на земле, где царят законы Святых. Когда беглецы доехали до самого глухого места на пути, девушка удивленно вскрикнула и показала куда-то вверх. На нависшей над тропой скале на фоне неба четко вырисовывалась фигура одинокого дозорного. Как только беглецы обратили на него внимание, и он заметил их. Первозданную тишину ущелья нарушил по-военному строгий окрик:

– Кто идет?

– Путники. Мы едем в Неваду, – прокричал в ответ Джефферсон Хоуп и положил руку на ружье, висевшее у седла.

Им хорошо было видно, как часовой взялся за оружие, словно ответ его насторожил.

– Кто разрешил? – спросил он.

– Совет Четырех, – ответил Ферье. Долго прожив среди мормонов, он отлично знал, что это высшая инстанция, на которую можно сослаться.

– Девять к семи, – крикнули сверху.

– Семь к пяти, – быстро крикнул в ответ Джефферсон Хоуп, вспомнив отзыв, услышанный в саду.

– Проходите с Богом, – разрешил часовой.

За постом дорога сделалась шире, так что лошадей можно было пустить рысью. Оглянувшись, путники увидели, что часовой провожает их взглядом, опершись на ружье. Они знали, что только что миновали последний рубеж Страны Избранных. Впереди их ждала свобода.

Глава V

Ангелы мщения

Всю ночь они ехали по узким ущельям и заваленным камнями горным тропам. Несколько раз небольшой отряд сбивался с пути, но Хоуп снова находил нужную дорогу. Когда рассвело, их взору открылась удивительно красивая картина первозданной природы. Повсюду вокруг до самого горизонта торчали заснеженные горные пики, словно выглядывающие из-за плеча друг у друга. Склоны гор были такими крутыми, что лиственницы и сосны как будто висели прямо над головами путников, и казалось, что достаточно легкого дуновения ветра, чтобы деревья сорвались и обрушились людям на головы. И это была не пустая иллюзия, поскольку бесплодная равнина внизу вся была завалена деревьями и камнями. Один раз путники даже стали свидетелями такого падения, когда прямо за ними с высоты сорвался огромный валун и с глухим рокотом, эхом разнесшимся по безмолвным ущельям, покатился вниз, испугав уставших лошадей так, что те понеслись галопом.

Когда на востоке из-за горизонта показалось солнце, белые верхушки скал начали вспыхивать одна за другой, как праздничные огни, пока все вокруг не озарилось ярким алым сиянием. Величественное зрелище наполнило сердца беглецов восторгом, и они продолжили путь с удвоенной энергией. На берегу бурной горной реки, которая вытекала из ущелья, они остановились, напоили лошадей и наскоро позавтракали. Люси с отцом были бы рады отдохнуть подольше, но Джефферсон Хоуп был непреклонен.

– Они уже идут по нашему следу, – говорил он. – Все зависит от того, сумеем ли мы оторваться от них. Если доберемся до Карсона, сможем отдыхать всю оставшуюся жизнь.

Весь день они пробирались сквозь лабиринт ущелий и вечером подсчитали, что теперь от врагов их отделяет никак не меньше тридцати миль. На ночь путники устроились под выступом скалы, который укрыл их от пронизывающего ветра. Прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-то согреться, беглецы на несколько часов забылись сном. Но еще до того, как начало светать, они уже снова были на ногах и продолжили путь. Погони видно не было, и Джефферсон Хоуп начал уже думать, что им удалось ускользнуть от страшной организации, врагами которой они стали. Но не знал он, какие на самом деле длинные у нее руки и что уже очень скоро стальная хватка защелкнется и раздавит непокорных храбрецов.

На второй день поспешного бегства незначительные запасы провизии, которые им удалось захватить с собой, начали подходить к концу. Но это не обеспокоило молодого охотника, поскольку ему и раньше не раз приходилось добывать себе еду в горах при помощи ружья. Подыскав укромное место, Хоуп сложил в кучу несколько сухих веток и развел костер, у которого могли погреться его спутники, ведь сейчас они находились на высоте пяти тысяч футов над уровнем моря и здесь было очень холодно. Привязав лошадей и попрощавшись с Люси, Джефферсон Хоуп закинул за плечо ружье и отправился на охоту. Отходя, он оглянулся: старик и девушка сидели, съежившись, у яркого огня, чуть поодаль неподвижно стояли животные. Потом их заслонили скалы.