Буря ведьмы (Др. издание) - Клеменс Джеймс - Страница 87

Эр'рил подошел к сидящему в тени проводнику и оперся рукой о стену хижины — дерево застонало.

— Мне все равно не спится, — хрипло ответил он.

Судя по усталому голосу, Джастон едва ли ложился.

— Да, топи иногда так действуют на человека. Ты постоянно ощущаешь чье-то враждебное присутствие. И даже когда закрываешь глаза, звуки рисуют в сознании самые причудливые образы.

Мужчина содрогнулся.

Эр'рил уселся рядом, принял у того трубку и глубоко вдохнул. Дым добрым старым другом заполнил легкие. Джастон курил хороший табак из Станди, такой лист стоил дорого — Эр'рил уже давно не пробовал ничего лучше. Судя по жалкой хижине, это было для хозяина настоящей роскошью. Воин с сожалением вернул трубку и выпустил дым.

— Превосходно, — благодарно заметил он.

— Я знаю, о чем ты думаешь, житель равнин, — прервал проводник неловкую паузу. — По твоему лицу я прочитал, что ты думаешь, будто я человек никчемный, — и не возражай.

Эр'рил молчал. Он не собирался лгать — безопасность Элены превыше всего.

— Много времени прошло с тех пор, как я заработал эти шрамы. Другие проводники и охотники чуют страх и относятся ко мне как к безногому калеке. Да, они приветственно машут руками и кивают, но ни один не пойдет со мной на болота. Никому не нужен напарник с трясущимися руками.

Станди понимал: эти мысли давно гложут Джастона, и первый шаг к исцелению — возможность выговориться.

— Когда мне было десять, моего отца убил разъяренный крок'ан, оторвал ему руку. Его не успели доставить в город. — Мужчина затянулся, словно пытаясь вызвать к жизни старые воспоминания. — Однако даже после его смерти я не отрекся от болот. Я рос среди топей, они были моей детской площадкой, школой жизни, а потом и источником дохода. Я прирос к ним, прикипел. Пойми меня правильно. Я не только любил трясины, но и уважал, никогда не забывая об их ядовитой начинке. Здесь тщеславие — скорейший путь в могилу. У местных есть поговорка: «Не ты охотишься на болотах, они охотятся на тебя».

Джастон немного помолчал, позволяя Эр'рилу осмыслить сказанное, и снова вдохнул мягкий дым. Огонек трубки засветился ярче.

— И что же произошло? — спросил станди.

— Я всегда знал, что здесь жизнь и смерть разделяют секунды, и был готов умереть в объятиях топей. Любой проводник знает: рано или поздно так и случится. — Затянувшись, Джастон показал на свои шрамы. — Но смотреть смерти в глаза легче, чем на ее отметины.

Голос дрогнул, однако он нашел в себе силы продолжить рассказ:

— После нападения королевской змеи дети бегут от меня, а женщины вздрагивают, если я оказываюсь рядом. Даже охотники отводят глаза, разговаривая со мной. Я знал, что болота жестоки, но не представлял всей глубины их ненависти к людям. Они будто отсекли от меня половину.

Эр'рил кивнул на свою культю.

— Не всем суждено остаться целыми.

Он поднялся на ноги, на востоке занималась заря.

— Возможно, — пробормотал Джастон. — Но ты сохранил свое лицо.

Воин нахмурился и отвернулся, но проводник схватил его за ногу.

— Мне необходимо пойти с вами! — воскликнул он, чувствуя, что Эр'рил колеблется. — Я не ищу смерти и не пытаюсь что-то доказать себе, я только отвечаю на зов ведьмы. Говорят, она — сердце топей. Пять зим назад у меня украли жизнь, плеснув в лицо ядом. Я встречусь с ней и заставлю ответить за все. Даже ценой собственной жизни!

Его глаза горели решимостью, в голосе звучали стальные нотки. Наверное, именно таким он был прежде, подумал станди. И все же горячность в словах не разожжет трусливого сердца. Риск огромен, и, отправляясь в глубины топей, Эр'рил хотел быть уверен, что в решающее мгновение человек по имени Джастон не станет для них обузой.

— Чего это вы тут делаете? — пропел за спиной детский голосок.

Воин вздрогнул и обернулся: на краю плота, сосредоточенно ковыряя в носу, стоял голый малыш.

— Пора идти, — сказал он, извлекая из ноздри палец. — На рассвете придет чудовище и всех сожрет.

Кровавый охотник спустился к подножию Оползня, когда горизонт на востоке порозовел. Он остановился и принюхался: запахи болот хлынули в ноздри, заглушая след ведьмы. Однако ее магия, подобно яркой и чистой серебряной прожилке в камне, выделялась среди тысяч ароматов Затопленных Земель. Д'варф пригнулся и побежал по тропе.

Она совсем близко.

Демон не ведал страха, но, чтобы не спугнуть жертву, двигался осторожно — взойдет солнце, и покров теней исчезнет. Сквозь парящий над землей туман виднелись жалкие лачуги городских окраин. Торврен прокрался к каменным стойлам и улыбнулся, выделив запах животных, за которыми так долго гнался. Желтые зубы сверкнули в провале черного рта. Значит, девчонка спешилась и лишилась последнего своего преимущества — скорости.

И все же нужно действовать наверняка. Обогнув здание, д'варф подкрался к двери: если прикончить лошадей, у нее не останется шанса спастись. Распахнув дверь, он ворвался в конюшню — скакуны заржали и принялись бить копытами. Ближайшая к нему кобыла ударила в перегородку, и грохот раскатился по всему помещению. Чтобы его не застали горожане, необходимо действовать быстро.

Запах привел Торврена в стойло с маленькой серой кобылой — магия ведьмы обволакивала ее, словно мох. Глаза лошади закатились от страха, она забилась в угол.

— Тебе здесь не место, — вдруг окликнул сзади тонкий голосок.

Торврен оглянулся и увидел на стоге сена голого мальчишку. Ребенок был очень грязным, но от него, на удивление, ничем не пахло. Д'варф отступил на шаг, чтобы получше его рассмотреть.

— Ты еще кто?

Демон уже приготовился свернуть ребенку шею, но любопытство остановило его. Тем не менее сердце мальчугана послужит отличным завтраком перед предстоящей погоней.

Тот вытащил стебелек изо рта и махнул рукой на могучего д'варфа:

— Уходи.

Торврен нахмурился. Он и так потратил слишком много времени — кожа загрубела, конечности похолодели из-за плохого притока крови. Плевать на любопытство, поесть куда важнее. Д'варф подался вперед, и его ладонь сомкнулась на влажной соломе — мальчуган исчез.

Отбросив липнущую к каменным рукам траву, охотник уловил аромат, повисший в воздухе. Он принюхался, пытаясь понять, что же это, но образ ускользнул. Он потер толстый нос. Почему этот запах казался таким знакомым? Словно он вошел в комнату и понял, что уже бывал здесь.

Выругавшись, демон передвинул деревенеющие ноги. Лошади сходили с ума от страха. Ужасный шум и странная встреча с мальчишкой заставили его покинуть конюшню. Ведьма совсем рядом — какое ему дело до ее лошади? Той все равно не видать своего седока.

Торврен пробирался к топям городскими окраинами. Тысячи тварей просыпались с восходом солнца. Он собирался обогнуть поселение под покровом ночи и отыскать в лабиринте плотов и хижин убежище ведьмы, но сперва…

Скрытая камышовыми зарослями, пожилая женщина вытаскивала из болота ловушки для крабов. Демон подкрался к ней сзади, и только за секунду до гибели несчастная обернулась. В ее глазах мелькнул ужас, но, прежде чем она успела раскрыть рот, черное чудовище схватило ее за горло. Она попыталась разжать его пальцы, но лишь обломала ногти о каменную кожу. У него не было времени играть в кошки-мышки — шейные позвонки хрустнули, и схватка закончилась. Д'варф оттащил бездыханное тело в тень кипариса.

Он разодрал грудь жертвы и жадно вгрызся в плоть. Старое сердце оказалось на удивление нежным — как же долго он голодал! Торврен удовлетворенно облизал пальцы. Брюхо наполнялось теплом, кровь быстрее побежала по жилам. Теперь можно пуститься в погоню. Он сбросил труп в воду и услышал негромкий всплеск: обитатели болота охотно разделили с ним трапезу.

Демон выпрямился и вытер руки о живот, его переполняла приятная сытость.

Вдруг с ветки кипариса на него бросилась змея — ядовитые зубы сломались о каменную щеку. Наткнувшись на что-то более страшное, чем она сама, гадюка упала замертво на глинистый берег.