Ключ от всех дверей - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 81

Облачение в сложный придворный наряд уже не единожды спасало меня от нехороших мыслей еще в те времена, когда Холо только-только отправился в свое путешествие. Черно-белые полосатые чулки, угольные бриджи, светлые ленты под коленями, молочного цвета блуза и жилет в клетку… Шнурки и замочки, пуговицы и крючочки, бантики и узелки — все это занимало руки и очищало разум. Полторы сотни косичек отняли у меня три часа, если посчитать и подвязывание на кончики бубенцов. Но по прошествии этого времени я почувствовала, что полностью успокоилась и теперь готова к непростой беседе с ее величеством.

Ключ так и остался за воротом — после почти что месяца путешествий мне захотелось пробежаться по дворцу своими ногами. Заодно и узнаю, где изволит пребывать королева.

Повсюду царила суматоха. В этом году в связи с помолвкой Ларры и Тирле отбытие в летнюю резиденцию задерживалось почти на два месяца. Со дня на день должны были объявить точную дату переезда, и от волнения все придворные поголовно заболели той особой разновидностью волнительного предвкушения, от которой просыпается негасимая жажда деятельности. Люди куда-то спешили, громко смеялись, женщины играли веерами, мужчины снисходительно усмехались — и в то же время нетерпеливо притопывали ногой.

Завидев меня, многие недоуменно хмурились — по слухам, еще пару деньков дворец должен был простоять без шуточек Лале. Однако некоторые неподдельно обрадовались моему возвращению до срока.

— Лале! Вы ли это, дорогая моя, или опять я перепутал с утра пьянящее вино и бодрящий чай? — расхохотались у меня над ухом, и я угодила в крепкие объятия Тарло.

— Нет, глаза вас не обманывают, господин придворный художник, — с широкой улыбкой обняла я его в ответ. — Как ваша общая работа с маэстро Танше? Так же легко порхает кисть по холсту, как его пальцы по струнам?

Тарло покружил меня в воздухе и мягко поставил на землю. Колокольчики коротко пропели серебряными голосами, как будто радовались вместе со мной.

— Работа продвигается замечательно! У меня уже есть ряд набросков акварелью и углем, которые готовы превратиться в полноценные картины, а друг мой Танше заканчивает уже цикл песен о человеческих чувствах. И я должен благодарить вас, дорогая Лале, за наши успехи! — Тарло светился от избытка чувств.

Во всем его облике чувствовалась удивительная гармония и целостность. Голубые глаза сияли, как небо, губы смеялись, и даже встрепанные волосы были аккуратно стянуты у основания шеи синей лентой. Одежда, в последние годы чаще заляпанная краской, выглядела опрятной, хоть и простой, как будто Тарло начал, наконец, уделять внимание не только своей душе и таланту. Из голоса художника почти пропал злой сарказм — его место заняла тонкая ирония.

— Вы так рады не только из-за работы, верно? — улыбнулась я вновь. — Вам по сердцу пришелся этот мальчик, Танше? — Тарло так неподдельно удивился, а потом призадумался, что я поняла: слова мои попали в яблочко. — Знаете, когда я вас увидела вдвоем, то поняла: вам на роду написано стать друзьями. Не противьтесь этому чувству лишь потому, что привыкли в одиночку противостоять всем, Тарло.

Художник одарил меня долгим, вдумчивым взглядом.

— А это путешествие изменило вас, милая Лале. Той мрачной и легкомысленной шутовке, которую я знал, и в голову бы не пришло сказать подобное. Напротив, вы предостерегли бы меня от излишней привязанности к чужеземцу, да еще к мальчишке-менестрелю, который младше меня вдвое. Вы стали… мудрее.

Мудрее? Что ж, порой люди называют такое помешательство мудростью. Ах, как бы мне хотелось следовать собственным советам!

— Возможно, — согласилась я, опуская взгляд. — И даже сейчас моим советам не стоит следовать слепо. Ведь Танше действительно молод, ему может и наскучить дружба с вами, и этот дворец… Однажды он отправится дальше, а вы останетесь здесь — с раскладом, мастерской и интригами. Но это будет потом. Нет никакого проку в том, чтобы отказывать себе в счастье сейчас. Ведь будущее может и не наступить, — философски закончила я, думая о Приливе Приливов.

Если Амиро был прав и Ларра попробует призвать силу моря, то мой добрый друг, художник… погибнет. Как и печальная, но смешливая леди Хрусталь, и осторожная леди Сердолик — Мудрая Дева, и молодой Равелло Хризолит, Хозяин Лошадей, у которого лишь дюжину дней назад супруга родила очаровательных близнецов…

Нет, я не имею права на ошибку. А ее величество — на личную жизнь. Ведь на нас лежит ответственность за многие и многие судьбы…

— Лале? О чем вы думаете с так горько нахмуренными бровями? — шутливо поинтересовался художник, но в глазах его была тревога.

— Ни о чем, — беззаботно улыбнулась я. — Прошу меня извинить, любезный Тарло, — дела. Вдохновения вам!

— До встречи! — только и успел крикнуть художник, пока я не скрылась за поворотом, звонко цокая каблуками.

У первой же двери я выдернула ключ и открыла проход напрямую в кабинет ее величества. Мне совершенно расхотелось гулять по дворцу — ведь времени на то, чтобы предотвратить Прилив, могло и не хватить. А вдруг моя теория была ошибкой, и вновь придется отправляться в путь?

С местом я угадала: ее величество работала в кабинете, под пристальными взглядами карт с портретов. И она была не одна. С Ларрой.

Скверно.

— Лале? — удивилась королева Тирле, выгнув брови. — Ты уже вернулась? Я ждала тебя не раньше чем через три дня. Готова к докладу?

А вот это уже совсем никуда не годилось.

— Ой, ваше величество! — тряхнула я головой, звеня бубенчиками. — Да ну этот доклад к ворону! Так по вас соскучилась — сил нет! — Я крутанулась колесом раз, другой и замерла лишь у самого стола, стоя за спиной у Ларры. Он мог обернуться в любую секунду, поэтому в знаках я была краткой, почти грубой: «Поговорим, секрет, одни, опасность, срочно».

Королева на мгновение нахмурилась, а потом расцвела улыбкой. Сильные, но по-своему изящные пальцы подхватили веер со стола.

— Ах, Лале, Лале, ты все такая же шутница! — рассмеялась она, словно невзначай складывая и раскладывая веер. И только посвященный мог различить в небрежном помахивании изящно изукрашенными костяными пластинками слова: «Слышу. Помоги».

И едва заметное движение руки: «Безумие».

Я улыбнулась. Старая добрая игра в дурочку Лале.

— Ну что вы, госпожа моя, какие шутки… — шагнула я вперед и вдруг замерла, словно только сейчас заметила Ларру. — Ой! А это кто? — с детской непосредственностью поинтересовалась я, дергая монарха за синий локон. На выразительном пиратском лице его величества отразилось искреннее недоумение. — Госпожа, я его не знаю! А вдруг он плохой? Зачем вы его сюда привели?

— Лале… — Королева будто бы беспомощно закрыла веер. — Снова?.. Ох и не вовремя же… Лале, сбегай к дверям и обратно.

— Вы меня прогоняете? — скуксилась я и вдруг рассмеялась жутковатым смехом. — Вы меня не любите? — ударилась опять в слезы.

— Очень люблю. — В повадках ее величества появилась осторожность, как при обращении с ядовитым пауком. — Ты моя девочка, хорошая… Сбегай, Лале. Ну же!

— Ладно. — Слезы у меня высохли так же быстро, как и появились. — Не уходите, госпожа! — хихикнула я и вприпрыжку понеслась к двери, не забывая что-то бормотать себе под нос.

Когда я отошла на достаточное расстояние, королева быстро наклонилась к озадаченному Ларре и зашептала. Мне было слышно лишь отдельные куски фраз:

«…Безумный Шут порой впадает в безумие, и опасно…»

«…умоляю, друг мой, оставьте нас ради собственного блага…»

«…лишь Леди Теней может…»

— Все! — воскликнула я, с разбегу упираясь руками в стол так, что он чуть не сдвинулся с места, — и это огромная махина, вырезанная из цельного куска черного дерева! — Госпожа, а кто он? — уже с подозрением уставилась я на Ларру. В жилах вскипела сила Шута, добавляя игре достоверности. Совсем немного — ведь для того, чтобы наслать безумие, надо сойти с ума самой. Кому такое может понравиться?

— Э-э… я просто проходил мимо. — Ларра очаровательно улыбнулся и поспешил убраться подальше от потерявшей рассудок карты. — Я не стою вашего внимания, леди. — В одно мгновение он оказался у дверей. — Удачи, — шепнули его губы. Взгляд, обращенный к Тирле, был полон искренней тревоги.