Ключ от всех дверей - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 80

торжественно продекламировала я нараспев и рассмеялась следом за Мило: — Нет, мальчик мой, до подобных крайностей еще далеко… Просто сейчас я чувствую себя легкой-легкой, словно перышко. Так, будто незримые нити, что привязывают меня к дворцу и этому миру, — я обвела спальню рукой, подразумевая роскошь и изысканность обстановки, — вытянулись и истончились. И теперь любой порыв ветра может подхватить меня и унести прочь… А если придет буря — нити и вовсе порвутся, и поминай как звали.

Мило бережно вынул из моих расслабленных рук опустевшую чашку и наполнил ее вновь.

— Но это ведь хорошо, правда, госпожа? Отступит опасность, перестанет грозить королевству Прилив — и отправимся в путешествие. Есть еще столько мест, где мы не бывали! И горы на востоке, и прекрасные леса Дома Охоты, и далекие морские острова…

— Ну, полно, милый, — усмехнулась я. — Размечтался… Сначала с делом разберемся, а на столь далекие времена загадывать еще рано. Мне нужно пока пережить гнев ее величества, а уж потом…

Мальчишка презабавно выгнул брови дугой:

— А разве прекрасная и великодушная наша королева изволит гневаться?

Я лишь вздохнула. Простой завтрак показался мне вдруг ужасно вкусным, словно он мог оказаться последним в моей жизни.

— Нет, но наверняка ее величество будет не очень рада вестям, что мы принесем.

— Никто не обрадуется, если узнает, что его обманывают, — покачал головой ученик.

— Возможно, обманывают, Мило, — наставительно подняла я палец вверх. — Возможно. Не забывай, что пока это лишь наши домыслы. Все может еще оказаться преглупым совпадением или кознями Дома Осени. Не доверяю я Амиро, что бы он ни говорил о моем учителе. Ох, нелегко нам придется…

Я представила себе, что устроит ее величество гонцам, принесшим дурную весть, и содрогнулась. Ну уж нет, один раз Мило по моей беспечности пострадал, второй раз этого не случится.

— Послушай, дорогой, — я поймала взгляд ученика, — а не хочешь ли ты прогуляться до поместья Опал? Ручаюсь, за месяц нашего отсутствия там скопилось немало дел.

Мило сощурился:

— Поместье иногда пустует годами, оставленное на попечение слуг и управляющего. И если уж мы навещаем его, то непременно вместе. Неужели вы хотите отослать меня из дворца, госпожа?

— А что, если так? — Это прозвучало с вызовом, будто я оправдывалась перед собственным учеником. Ох, дожили!

— Я не поеду, — непреклонно заявил Авантюрин, упрямо поджимая губы. — И не надейтесь.

Возражает? Спорит? Да, мальчик вырос за этот месяц. Изменился. И моя уверенность в том, что Мило надо переждать пару деньков в поместье, укрепилась. Если он с таким же жаром бросится доказывать что-то ее величеству… У Тирле с ослушниками разговор короткий: «Отрубить ему голову» — и вся недолга.

Но и просто приказать моему мальчику после всего, что мы пережили вместе, после того, как он спас меня от дамы Архив и отыскал в туманной лощине Дома Дорог, я не смогла бы.

— Мило… — Я опустила ресницы, словно сомневаясь. — Поверь, мне ужасно не хочется расставаться с тобой. Ты — величайшая драгоценность и единственная отрада моей жизни… Но меня ждут дела расклада, и…

И тут Авантюрин совершил невероятное — мягко обхватил мое лицо ладонями, касаясь большим пальцем губ, и этим нежным прикосновением словно запечатывая их… Ласково запрокинул голову, заставляя смотреть ему в глаза:

— Госпожа… нет, Лале. Я знаю вас почти два десятка лет и научился распознавать вашу ложь даже до того, как она покинет уста. И блеск, который появляется в глазах, и слишком расслабленное лицо… — Он говорил тихо, улыбаясь, но мне почему-то становилось не по себе от его внимательного, темного взгляда. О да, Мило изрядно повзрослел — возможно, даже сильней, чем я могу себе представить. — Я не буду спорить и уеду, но только пообещайте мне сначала, что не станете совершать необдуманных поступков.

Я хотела шумно возмутиться в ответ на такое глупое и обидное предположение, но вместо этого — от растерянности, что ли? — лишь прошептала:

— Обещаю. Когда ты вернешься, все останется по-прежнему.

— У меня дурное предчувствие… Простите за дерзость, наставница, — улыбнулся он и наклонился вдруг, касаясь губами моего лба. — Я слишком вас… вы слишком дороги мне.

Мои щеки окрасились румянцем от смущения.

— Ну, полно, Мило, — неловко отодвинулась я, насколько позволяла подушка под спиной. — Мы же не навсегда расстаемся. Сегодня вечером навещу тебя в поместье. — Я покачала ключом на цепочке. — Хочешь?

— Вы еще спрашиваете! — развеселился он. — В таком случае я отправлюсь в поместье сразу после того, как накормлю вас завтраком и одену. Тогда как раз успею подготовить все к вашему визиту… Главное, госпожа, не натворите глупостей, пока меня нет.

Я рассмеялась, отряхивая ладони. Крошки от пирожного рассыпались по темно-зеленым простыням. Вот и доставила слугам работы… А то небось разленились тут без меня.

— Мило, дожила же я до своих лет, пусть и глупостей наделала немало. И этот день как-нибудь протяну. И вот еще… Начинай собираться уже сейчас — я сама оденусь.

— Вы уверены? — вкрадчиво осведомился он. В глазах моего милого, домашнего мальчика появилось престранное выражение. Ворон и кот, неужели Авантюрин меня… соблазняет? И почему от этого так волнительно?

Ах, Лале, ну и скверная же из тебя наставница вышла…

— Уверена, — улыбнулась я, кокетливо опуская ресницы. Флиртую с собственным учеником! До чего дожила… — Ступай, пока я не рассердилась. Сам же знаешь, что с утра шуты обычно голодны и язвительны.

Мило вскочил на ноги и поклонился с издевательской учтивостью. Ничем не скрепленные волосы рассыпались по плечам рыжей, белой, золотой волной.

— Сейчас уже не утро, госпожа, а полдень. Да и подкрепились вы славно… Неужто я не могу рассчитывать на свою капельку нежности?

Я фыркнула и запустила в него подушкой. Он легко поймал ее, вновь поклонился и в одно мгновение скрылся за дверью, лишь подмигнув напоследок. Я же долго еще сидела и улыбалась, вперив взгляд в пространство.

Что со мной творилось? Неужели это проклятое путешествие все-таки свело меня с ума? Почему стоит взглянуть на изгиб его губ — и по спине пробегает дрожь и щекам становится жарко? Почему вспоминаю тот поцелуй не с гневом, а с сожалением, что он не продлился капельку дольше? Отчего я хочу обнять Мило крепко-крепко, защищая от всего мира… и ощущать его защиту?

А вдруг это…

Нет, нет, ни за что! Я просто слишком долго была одинокой, словно вмерзшая во льды травинка, и теперь, оттаяв, обнажив свое сердце, тянусь к теплу, не думая о том, что могу причинить этим боль и себе…

…и Мило.

Рано или поздно он устанет от меня. От капризов и надуманных обид, от страхов и сомнений, от моего эгоизма и самолюбования… И захочет уйти. А я не смогу его отпустить. И его жизнь превратится в страдание.

Так было с Лило-из-Грез. С тем, кого я люблю до сих пор. С тем, против кого я единственный раз обратила могущество своей карты, рыдая и до крови кусая губы.

Мне надо бы прогнать Мило, отвратить его от себя сейчас, но, боюсь, слишком глубоко уже вошла в мою кровь привязанность к ученику, потребность видеть его каждодневно и купаться в лучах его взгляда.

Поздно поворачивать назад…

В глазах защипало.

Я встряхнула головой.

— Соберись, Лале, — приказала себе сурово. — Ее величество ждет твоего доклада, а ты тут сырость разводишь. Так ли себя ведут верные подданные? То-то же! Собирайся, дурища, одевайся и иди к ней. А о всяких глупостях подумать и после можно.