Технофобия (СИ) - Печёрин Тимофей - Страница 38

Потом «наша» лента окончилась на самой настоящей площади — со скамеечками, больше похожими на диванчики, с небольшим фонтаном в центре, а также прозрачным куполом над головой. Там я понял, что город, на самом деле, никакой не подземный. Сквозь купол, сделанный, ясное дело, не из стекла, а из какого-то прозрачного сверхпрочного материала, виднелась черная и бесконечно глубокая бездна. Ее чернота нарушалась лишь россыпью мелких, ярких, и, что примечательно, немигающих, звезд.

— Да-а…ас ист фантастиш! — выдохнул я под впечатлением от увиденного. Расхожее немецкое выражение, в моих устах начавшееся как русское, показалось мне наиболее уместным.

Наше «путешествие», или экскурсия по космическому городу закончилась не на площади. После нее была еще одна транспортная лента. В итоге нас поместили в подобие гостиничного номера — не люкса, конечно, но и не багажника в глайдере. По крайней мере, долгожданный для Весельчака туалет в этом «номере» имелся. А еще — душ (нормальный, с водой, а не «дверь с солнышком»), две кровати, шкаф, тумбочка, маленький столик. Конечно, нас закрыли снаружи без возможности свободного выхода, но в тюремном заключении я себя не чувствовал. Поспособствовал этому, во-первых, интерьер помещения, на камеру ну никак не похожего, во-вторых, мебель, не металлическая, а пластиковая и, что ценно, не прикрученная к полу. Однако перечень приятных для меня неожиданностей всем вышесказанным не исчерпывался.

Главным сюрпризом явился большой, полметра в длину и совершенно плоский экран, вмурованный, кажется, в стену. Был он пуст и не выказывал признаков жизни, но самого факта его наличия оказалось достаточно, чтобы заслужить мой восторженный и зачарованный взгляд.

А моего восторженного и зачарованного взгляда, в свою очередь, хватило экрану, чтобы ожить и порадовать меня изображением — реалистичным, ярким, какое бывает, когда смотришь в окно. Звук оказался достойным изображения.

Картинка на экране была знакома любому жителю моего века, хоть раз включавшему программу новостей. На переднем плане — молодая и вполне симпатичная женщина, в данном случае, коротко стриженая брюнетка в сером костюме такого же покроя, как и форма сотрудников космопорта; на заднем плане — декорации студии.

— …завершение научно-исследовательской и разведочной экспедиции к Гамма Рыб. По словам руководителя экспедиции, капитана Аристарха Киреева, — ведущую на экране на несколько мгновений сменил средних лет мужчина восточной внешности, что-то говоривший в… банальный микрофон, — отсутствие в системе геоморфных космический тел препятствует ее колонизации и ограничивает интерес человечества сферой экономического освоения… И к другим новостям. На границе систем Альфа и Проксима Центавра последние двадцать четыре стандартных часа прошли относительно спокойно, без крупных боевых столкновений. Стороны подтвердили свое намерение продолжать инициированный при посредничестве Системы Солара переговорный процесс…

Солар — это наше солнце, как я понимаю. Просто этих солнц для человечества стало слишком много и для звезды-прародительницы понадобилось другое название.

— А других каналов тут нет? — спросил я вполголоса, обращаясь к телевизору. Тот среагировал немедленно — картинка с новостями сменилась молодым и каким-то развязанным парнем в ярко-зеленом костюме и со сверкающей белозубой улыбкой.

— И снова здравствуйте, дорогие телезрители! — воскликнул он голосом, каким встречают близкого и надолго уезжавшего человека, — с вами я, Роман Шишкин и ваше любимое шоу «Танцы в невесомости». Привет вам с орбитального комплекса «Фобос — 11», Система Солара! Но, не смею вас больше утомлять, вернемся к нашим участникам. Встречайте коллектив «Черные звезды» из орбитауна Титан!

Вместо ведущего на экране показалась круглая сцена… или арена? Высокий куполообразный потолок, вызывавший ассоциацию с цирком, склонял меня ко второму варианту. На… арену уже вышли участники. По названию их группы я ожидал увидеть негров, или как говорить политкорректно, афроамериканцев, даром, что такие названия, как «Африка» и «Америка» в трехтысячном году, наверное, вспомнит разве что профессиональный историк. Но нет, «Черные звезды» оказались самыми обычными ребятами и девчатами лет около двадцати. Необычными они стали, когда заиграла музыка — довольно приятная, хоть и непривычная. Какой-то новый, незнакомый мне, музыкальный инструмент, что ли участвует?

«Черные звезды», в полном соответствии с названием шоу и назло законам гравитации, будто плавали в воздух, пересекались, образовывали различные узоры. Звезда пятиконечная, звезда шестиконечная, символ бесконечности, стрелка…

Когда музыка закончилась, а приземлившиеся на арену участники раскланивались, я, ошеломленный и восхищенный, не сдержался и зааплодировал. Только что «браво!» не кричал.

— Коллектив «Черные звезды» из орбитауна Титан! — выкрикнул Роман Шишкин, выскочивший на арену как лягушонок на кувшинку. Зеленый костюм еще больше усиливал сходство, — по-моему, это было восхитительно! Но понимаете, ребята, есть в нашей передаче люди, которые уверены, что знают, каким должен быть настоящий танец в невесомости… Слово передается уважаемым судьям!

Развернувшись в направлении резко выброшенной руки ведущего, камера поймала в объектив три слегка мерцающие голографические фигуры, не преминувшие сообщить свои оценки. Две семерки, и девятка, среднее — семь и семь десятых из десяти баллов. Странно, до заморозки я не особо жаловал подобные мероприятия на нашем телевидении, а процедура выставления оценок с комментариями каждого члена жюри была таким же поводом переключить канал, как пресловутая рекламная пауза… Но что же случилось со мной сейчас? Почему я ловлю каждое слово, почему, вдобавок, недоволен оценкой? Какое мне по большому счету дело? Так нет же, я возмущен, ибо ребятам мало поставили! А мне, видите ли, понравилось…

Этим своим состоянием я был сродни бедуину, после похода по пустыне забредшему в оазис. Он, бедуин, жадно припадет губами к животворящему источнику не в силах остановиться, не веря своему счастью. То ли дело житель среднестатистического мегаполиса моего времени. В его распоряжении «много воды из-под крана»; он может отведать живительной влаги в любой момент и потому потребляет ее относительно небольшими дозами. Напиваться впрок ему совершенно необязательно.

Я неотрывно смотрел «Танцы в невесомости», продлившиеся около часа, затем еще несколько минут послушал интервью с каким-то местным деятелем. Разговор зашел на тему, знакомую мне по выпуску новостей — конфликт между системами Альфа и Проксима Центавра. И деятель, и ведущий сошлись на том, что урегулирование весьма вероятно, причем в ближайшей перспективе. Конфликтующие стороны, знаете ли, не имеют возможностей для ведения полномасштабных боевых действий, а локальные стычки быстро надоедают в силу своей затратности.

Что касается Гриши Весельчака, то он моего интереса не только не разделял, но даже воспринимал как крайнюю форму предательства. Оторвавшись ненадолго от экрана, я поймал взгляд, полный осуждения. Так попавший в плен советский партизан мог смотреть на полицая, в мирное время бывшего его соседом.

— Чего надулся как мышь на крупу? — попытался я разрядить обстановку банальной остротой, но не тут-то было.

— Ты один из них, — уверено, и отнюдь не веселым голосом заявил Весельчак, — я правильно понял?

— Нет! — воскликнул я таким тоном, будто от моего ответа зависело все на свете, — неправильно ты понял…

— Будешь по привычке настаивать, что ты технофоб? — голос Гриши теперь звучал как шипение змеи, — а вот глюк тебе, тяжелый и длительный. Уж больно ты быстро здесь освоился. Как у себя дома. Да посади сюда настоящего технофоба, дикого и с дубинкой… Он не будет пялиться на движущиеся картинки с мордой как у меня в «камере удовольствий». Ведь у технофобов нет таких… картинок, верно? Это первое. Второе: если бы ты и впрямь пришел к нам от технофобов, обратно бы они тебя точно не пустили. Слышал, что они сказали про винтовку Голема?