Тайна Нефертити - - Страница 47

— Никто не собирается никого убивать!

— Блоч уже убил Ди, — вмешалась я. — Она поняла, что он замышляет, и попыталась шантажировать его.

— Ерунда. Ди сбежала с Хассаном... — Взгляд Майка метнулся к распростертой на земле фигуре мирно посапывающего Хассана, который мало подходил для романтической роли юного влюбленного. — С Хассаном... — неуверенно повторил Майк. — Что за чепуха, Блоч не станет убивать собственную дочь.

— Она ему не дочь.

Майк бросил испуганный взгляд на Джона, который кивнул.

— Я это подозревал, — признался Майк. Какое-то мгновение он боролся с собой, потом решительно вздернул подбородок. — Пусть так, и все же...

— Хватит, замолчи! — истерически вскричала я — у меня сдали нервы. — Она убита, девчонка мертва, мертва, мертва! Я видела ее. Я трогала ее! Господи! Она была холодная и мертвая! Понял ты, непробиваемый ученый дурак, или мне еще раз повторить?

Лицо Майка приобрело странный оттенок. При дневном свете это был бы нежно-зеленый цвет. Луна придала ему совершенно невероятный колер.

— Только не в гробнице, — прошептал он.

— Не только в гробнице, но и в саркофаге. А почему бы и нет? Самое подходящее место для трупа. В этом есть нечто от историй о вампирах, ты не находишь?

Рука Майка тряслась так, что пистолет ходил ходуном. Еще одно эмоциональное потрясение, и он сломается...

— А ты что же, сам-то не видел гробницу? — с интересом спросил Джон. — Ты, выдающийся первооткрыватель, не видел гробницу собственными глазами?

Майк не ответил, но рука его перестала трястись. Вопрос Джона снял нараставшее нервное напряжение, и Майк справился с собой.

— Он ее не видел, — сказала я, бросая на Джона разъяренный взгляд. — И он ее не открывал. Он представлял себе ее месторасположение в самых общих чертах, не так ли, Майк? Он мог дать Блочу только главный ориентир — определенную долину, определенный горный хребет, так как это описал кое-кто еще. У Майка не было времени самому искать гробницу, между тем как безутешный Блоч бродил по окрестностям в поисках своей дорогой пропавшей доченьки, обзаведясь славной компанией самых отпетых мошенников Гурнаха, которые могли бы помочь ему найти гробницу, — ведь он знал лишь примерно где она находится.

— Я еще не видел ее, — признался Майк. — Но все о ней знаю. Они нашли ее именно там, где я сказал. Блоч говорит, что это сенсация, гораздо большая, чем гробница Тутанхамона.

— Томми только что оттуда. — Голос Джона звучал ровно, его выдавали лишь напрягшиеся мышцы тела. — Там еще осталось хоть что-нибудь после того, как в ней похозяйничали люди Блоча?

Наблюдая за выражением лица Майка, я начала понимать, к чему клонит Джон. Я сомневалась, что это сработает, но ничего не оставалось, как прийти ему на помощь.

— Боюсь, я и сама кое-что испортила, — созналась я простодушно. — Когда мы с Хассаном катались по... О Господи, я не то хотела сказать.

— Однако это дает весьма яркое представление, — произнес Джон уже не таким спокойным голосом. — Просто ради любопытства — и чем же это для тебя кончилось на этот раз?

— Тем же, что и в прошлый. Джон, мне жаль.

— Ей жаль! — Джон бросил полный ярости взгляд на неподвижное тело Хассана. — Ладно. Вернемся к нашей теме... Зная Хассана и зная тебя, — добавил мой самый любимый человек, — я подозреваю, что катались вы, как ты удачно выразилась, по всей гробнице, не думая о последствиях, не так ли?

— Но послушай...

— Я тебя не виню, — великодушно заявил Джон. — Я только интересуюсь, что же ты там порушила?

— Несколько горшков, — созналась я. — Пару церемониальных платьев. Я ужасно жалею об этом... Джон, ты помнишь платье Тутанхамона, все расшитое золотым стеклярусом и бусинками? У нее было похожее, вот только ткань прозрачная, словно шифон...

— Было? — хрипло, словно простуженная лягушка, выдавил из себя Майк. Известие о смерти Ди потрясло его, но это была настоящая трагедия. Я приготовилась нанести решающий смертельный удар и слегка отстранилась от Джона, чтобы дать ему свободу действия, а потом с самым невинным видом превзошла саму себя в хитрости.

— Там могут быть и другие платья, и я думаю, — плавно завершила я фразу, — что все папирусы уцелели.

С уверенностью могу сказать, что эффекта от этой последней реплики не мог предсказать никто, кроме настоящего археолога. С прозорливостью, которая делает мне честь, я предугадала силу впечатления, однако лишь наполовину, не учтя, к сожалению, что тут присутствовало два археолога.

— Папирусы? — хором переспросили два хриплых от волнения голоса.

Майк позабыл о своем пистолете. Он безвольно покачивался в его повисшей вдоль тела руке. Кто угодно мог подойти и спокойно отобрать его у Майка. Но было совершенно ясно, что это мог быть кто угодно, но только никак не Джон Макинтайр.

— Папирусы? — повторил он. — Тексты? — Джон отпустил мою талию, схватил за плечи и развернул к себе лицом. — И как много?

— Целый большой короб, — процедила я сквозь зубы и со всего размаху наступила ему на ногу. — Вот так я чуть не растоптала твои драгоценные свитки, пытаясь сохранить единственную ценность, которая... О, пропади ты пропадом, идиот! Чертов египтолог! Как бы мне хотелось, чтобы я их все там передавила!

Взгляд Джона снова стал осмысленным — минуту назад он был шальным, как у одурманенного наркотиками Хассана. Но и Майк уже пришел в себя.

— Ладно, — буркнул он. Дуло его пистолета смотрело примерно мне в живот. — Ладно. Значит, там были папирусы. Мы их вытащим. Мы все вытащим. Я спущусь туда сам. Я прямо сейчас пойду, как только Хассан...

— Ради Бога, Майк, — взмолилась я в отчаянии, — подумай о нас! Хассан расправится с Джоном, и не как-нибудь там, а зверски. Он не простит ему того удара в челюсть... Майк, подумай о гробнице, уж если тебе наплевать на нас, ты не можешь позволить все погубить в ней. У Блоча нет времени, чтобы быть аккуратным, он наверняка поломает половину утвари. Обе мумии будут испорчены. Его мумия, Майк, подумай об этом, его мумия...

Вот оно нужное слово — одно маленькое местоимение, и не потребовалось даже называть имя! Последовала тишина, нарушаемая только биением моего сердца. Рядом со мной Джон оцепенел, парализованный тем же самым коротким словом, которое сразило Майка. Затем, с трудом шевеля губами, словно они у него смерзлись, Майк повторил с мукой в голосе:

— Его... мумия.

Как прав был Блоч, когда не допустил этого бедного дуралея в гробницу! Розоволицый мерзавец был, кроме всего прочего, еще и великолепным знатоком человеческой души. Майка тоже терзали противоречивые чувства, но гораздо более сложные, чем Абделала. Стоило умело затронуть нужную струну в его душе, и обнаружился бы тот самый стимул, который, несмотря ни на что, доминировал в его жизни. Вид гробницы и ее чудес наверняка сделал бы это. И моя новость тоже. Я чувствовала только усталость и раздражение, но больше не испытывала страха, когда равнодушным тоном произносила тираду, которая должна была нас спасти:

— Его мумия. Это гробница Ахнатона, Майк. Она там, с ним, но это — его гробница. На стенах фрески и надписи. Там четыре камеры, заваленные утварью, и две мумии, обе целехоньки. Майк, там работы на десять лет, только чтобы все это оттуда извлечь. И еще полвека, чтобы оценить и изучить. Это самая важная единичная находка, когда-либо сделанная в Египте.

У Майка подогнулись ноги, и он начал медленно, словно складываясь, опускаться на землю. Потом положил пистолет рядом с собой и закрыл лицо ладонями. Он сидел, согнув острые колени и подперев опущенную голову согнутыми под прямым углом руками, и походил на большого печального кузнечика песочного цвета.

Какое-то короткое время, которого хватило, только чтобы сделать два глубоких вдоха, мы стояли неподвижно и смотрели на него. Потом, выдохнув, Джон сделал шаг вперед, наклонился и взял пистолет. Майк даже не шевельнулся.

— Посмотрим-ка лучше, как там Хассан, — предложил Джон.