Тайна Нефертити - - Страница 46

Я готова была воспользоваться своим оружием, однако, когда я подбежала к Хассану, все было кончено. Парень лежал навзничь, утопая в пышных складках своего балахона. Глаза его были закрыты, поэтому я поняла, что он жив. Луна сделала светлой его смуглую кожу, придав лицу неземную красоту и безнадежно обманчивую чистоту.

Я посмотрела на мужчину, стоящего над ним, часто и тяжело дышащего, как гончий пес.

— Он тебя не застрелил? — спросила я, как полная идиотка.

— Ну, если хочешь, застрелил, — сказал Джон и, опасливо поглядывая на мою занесенную для удара руку, добавил: — Так что тебе не понадобится приканчивать меня этим кинжалом.

Темное пятно на его правом боку не было тенью. Моя рука упала вниз, словно подрубленный сук, и Джон отпрянул, когда кинжал царапнул его по плечу.

— Черт тебя подери! — взревел он, и знакомый рык, безмерно дорогое лицо с грозно сдвинутыми черными бровями доконали меня. Я бросилась на него и обхватила обеими руками за талию. Он издал громкий, совсем негероический вопль.

— Тебе полагается просто скрипеть зубами, — заявила я. — Ты не смог бы так орать, если бы рана была тяжелой.

— Ты стиснула меня как раз там, где дырка от пули, — бесстрастно заметил Джон. Его тон был таким будничным, что, только вознамерившись отодвинуться от него, я почувствовала, как неистово, до боли, он прижимал меня к себе и как неудержимо била его, словно в ознобе, дрожь. — Где, черт возьми, ты была? — спросил он все тем же невозмутимым тоном.

— В гробнице, — ответила я и пожалела о своих словах, потому что объятие его ослабело, а взгляд, который он не сводил с моего лица, стал настороженным. Я совершенно забыла, что только обезглавление может отвлечь археолога от его археологии.

— Ты на нее напала?

— Это она на меня напала. Блоч обнаружил гробницу и притащил меня туда. Я провела там целую вечность, пытаясь выбраться.

— Ты ужасно выглядишь, — заметил он, с пристальным вниманием изучая мое лицо.

— Премного благодарна. Я чуть не умерла, выбираясь оттуда, и вся извелась от тревоги... И все по твоей милости! Я думала, что Хассан собирается тебя убить.

— А я думал, что Хассан тебя убил.

Выражение его глаз было совсем незнакомым, такого взгляда я никогда раньше не видела.

— Я постарел за вчерашний день лет на десять. Когда я увидел, как ты скачешь, словно чертик в коробочке, то подумал, что у меня в конце концов поехала крыша. Если бы я тебя не заметил, свернул бы Хассану шею. Я только и держался надеждой, что доберусь до этого гаденыша... Томми, Томми...

Он не был искусен в технике поцелуя, как Майк. Он сделал мне больно, и его поцелуй не поверг меня в сладкую истому и блаженное изнеможение. Я ответила ему с такой страстью, что чуть не задушила его, чего он, по-моему, не заметил. Я сдалась первой и оторвала от его рта свой, чтобы глотнуть воздуха, чувствуя, как у меня синеет лицо.

Несколько долгих секунд мы стояли, молча уставившись друг на друга, оба одинаково ошеломленные. Потом он неуверенно улыбнулся и пробормотал:

— Не могу поверить.

— Во второй раз тебе понравится больше, — заверила я его. — Я, кажется, отдышалась, поэтому если ты не...

— Достаточно на сегодня. — Улыбка его стала шире. — Надо посмотреть, как там чувствует себя наш общий друг. Я немного поторопился ударить его.

— Слишком поторопился, — раздался голос Майка.

Джон левой рукой обнял меня и притянул к себе поближе. Я была рада, что мне есть на что опереться. Это была, возможно, последняя идиотская мысль, посетившая меня за тот вечер. Майк держал в руках пистолет, должно быть свой собственный, поскольку пистолет Хассана лежал там, где упал. Я видела его краешком глаза — темный блестящий предмет на земле.

— Я уже стою тут некоторое время, — непринужденно сообщил Майк и вытер рукой струйку крови, сочившейся из уголка рта. — Не хотелось вам мешать. Не скоро ж до вас дошло то, что всем вокруг стало ясно давным-давно.

Он одарил нас доброжелательной, сияющей улыбкой. Весь вид его высоченной, сутулой, худой и нескладной фигуры казался таким привычным, что на какой-то момент во мне затеплилась надежда. Но видеть пистолет в его руке было непривычно, особенно направленным круглой черной дырой прямо мне в диафрагму.

— Ты что, губу прикусил? — спросил Джон.

— Угу. Ты застал меня врасплох. Не думал, что у тебя есть хоть какие-то подозрения.

— Они появились уже давно.

— Давно? — Я резко повернула голову, чтобы посмотреть на него. — А я думала... я чуть не охрипла, когда орала, чтобы предупредить тебя...

— Вот, оказывается, что ты делала!

Глаза Джона заискрились весельем, а я представила то нелепое зрелище злого духа, которое являла собой, когда истошно вопила, угрожающе размахивая кинжалом.

— И в чем же была моя ошибка? — поинтересовался Майк. Это было вполне уместное любопытство ученого, желающего разобраться в своих просчетах.

— Десять лет назад я заподозрил, что если Джейк и доверился кому-то, то только тебе — его любимому, как ты сам говорил, ученику. Ему непременно требовалась помощь, чтобы отыскать гробницы, которые обычно бывают хорошо спрятаны. Но когда Абделал пришел с расспросами об адресе Томми, я понял, что, скорее всего, это старик нашел гробницу. Так что какое-то время мне казалось, что ты тут ни при чем. Однако потом слишком многое из того, что произошло, было связано с информацией, которой владеть мог только ты. Приведем только один пример: только трое из нас — ты, я и Томми — знали, что Ахмед встречается с нами тем утром. И из нас троих только ты и я знали место нашей встречи. Ты не мог напасть на мальчишку сам, не мог ты и связаться с кем-нибудь из местных негодяев, так как был со мной весь день и вечер. Но ты легко мог поднять телефонную трубку и уведомить некоего человека, с которым можно связаться по телефону.

Это привело меня к Блочу, а у меня всегда имелись насчет него подозрения. Он был не больше меня одурачен статуэткой, и, как только я убедился, что Джейк побывал в гробнице, роль Блоча стала абсолютно ясной. Когда он появился здесь на этот раз, словно приветливо виляющий хвостом пес, и начал делать всякие заманчивые предложения о финансировании раскопок, мои подозрения только подтвердились. Появление Томми с девицей Блоча отмело последние сомнения. Что-то встревожило Блоча, скорее всего, то же, что и меня, — письмо Абделала. Но я и ты, Майк, были единственными людьми, которые знали о письме.

Лицо Майка помрачнело.

— Следовательно, я сделал несколько ошибок, — сказал он и воинственно добавил. — Думаешь, ты чертовски умный и сообразительный, а бедняга Майк — растяпа и мальчик для битья... Ну так вот, этот мальчик для битья нашел то, что ты не смог найти.

— Благодаря моему болтливому языку! — воскликнула я с горечью. — Долина царей в лунном свете... Единственное, что тебе требовалось, — это общее направление. И конечно же ты так и не пересказал Джону то, что было написано в письме Абделала.

— С какой стати? Я и так достаточно натерпелся от Джона за все эти годы. Майк, сделай то, Майк, сделай это... Хватит. Ну-ка, поворачивайтесь, вы оба!

— Ну уж нет. — Джон покачал головой. — Если ты собираешься убивать меня, сделай это глядя мне в лицо. Почему, черт побери, я должен облегчать тебе задачу?

Лицо Майка, искаженное злостью, обмякло. С раскрытым в растерянности ртом и прядью светлых волос, закрывавшей один глаз, он был похож на студента младших курсов.

— Убить?! — запинаясь пробормотал он. — Я не собираюсь никого убивать! Я просто хочу вас связать. Когда Хассан очухается, мы оттащим вас в гробницу и...

— Слыхала я о героях поневоле, — сказала я, — но ты самый большой негодяй поневоле из всех, которых мне доводилось встречать. Какой же ты осел, Майк! Ты что, думаешь, Хассан просто упражнялся в стрельбе? Неужели ты и в самом деле надеешься, что Блоч может оставить Джона в живых?

— Он точно знает, что это невозможно. — Голос Джона звучал спокойно, но каждый мускул его тела был напряжен, словно натянутая струна. — Не дай его мальчишескому обаянию провести тебя, Томми. Блочу необходимо совершить убийство, чтобы сохранить свою добычу, а Майк...