Выйти замуж любой ценой - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 44

– Танька наш союзник, а не враг.

Я наконец-то покинула машину и направилась к кованой калитке. Нажала кнопку домофона, на мгновение усомнившись, что меня впустят. Но меня впустили. В дверях дома стояла женщина лет сорока и приветливо мне улыбалась. Раньше нам видеться не доводилось. Помнится, домработницей у Таньки была громкая такая тетка… Варвара, кажется.

– Проходите, пожалуйста, Татьяна Витальевна вас ждет.

Еще одно новшество. Варвара называла хозяйку Танечкой, во-первых, потому, что старше была вдвое, а во-вторых, потому что относилась к ней как к родне. Новиков морщился, но терпел. Подружку я обнаружила на открытой веранде. Она пила чай и задумчиво глядела вдаль, выглядела слегка утомленной или расстроенной. Надеюсь, не из-за моего прихода.

– Привет, – сказала я, поцеловала ее и села напротив. Домработница подала мне чашку чая и удалилась.

– Новенькая? – кивнула я ей вслед.

– Что? – спросила Танька. – Да, новенькая. Варвара с внучкой нянчится. Опять что-нибудь случилось?

– Да вроде нет.

– Мне показалось… ты говорила как-то странно…

– Сегодня Димку хоронили.

– Знаю. Извини, что я не пришла…

– Передо мной-то что извиняться, – пожала я плечами. – Давай начистоту. Мы ведь подруги. – Такое начало разговора Таньку, кажется, испугало, смотрела она настороженно. – Ты считаешь, Шевчук имел отношение к гибели Ольги?

– С чего ты взяла?

– Ты не ответила на вопрос.

– Не знаю, – помолчав, вздохнула она. – Я уже давно ничего не знаю… В последние несколько месяцев мы были очень близки с сестрой. Я места себе не находила, из-за Новикова. И думала, мои проблемы Оле будут безразличны, но она меня поддержала. Это Оля сказала, что я должна с ним развестись, ни к чему хорошему наш брак не приведет. Мы… она стала по-настоящему родным человеком, моей половинкой…

– И даже сделала пирсинг?

Танька нахмурилась.

– Откуда ты знаешь? Ах, ну да… Протасов.

– Нет, не Протасов. Он как раз утверждает, что никакого пирсинга не было…

– Выходит, они уже тогда расстались.

– Когда?

– Примерно за месяц до похищения. Оля очень переживала и, как часто бывает, решила: надо что-то поменять в своей внешности. Цвет волос, прическу… Снова стала шатенкой и сделала пирсинг. Она хотела наколку, но я отговорила. Сережку можно не носить, если надоест, с наколкой куда больше проблем.

– А в какой салон она отправилась, ты знаешь?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Считай это обычным любопытством. Я помню Ольгины насмешки… теперь понятно.

– Мне кажется, ты что-то скрываешь, – забеспокоилась Танька.

– В день, когда Ольгу похитили, вы ведь собирались встретиться? – продолжила я, не реагируя на ее замечание.

– Ну да… я ждала ее возле парка. Точнее, она позвонила мне, предложила прогуляться и сказала, что ждет меня там.

– Странная идея тащиться в лес в конце марта, – заметила я.

– Ты что, Ольгу не знаешь? У нее и не такие идеи возникали. Потом, это все-таки не лес, а лесопарк… Я приехала, ее машины не было, я позвонила, она не ответила, я стала ждать… Да я тебе все уже рассказывала…

– Ты прождала ее час, вернулась домой…

– А поздно вечером мне позвонили и потребовали выкуп. Машину Ольги нашли в парке… Почему тебя вдруг все это заинтересовало?

– Ну, не вдруг, – пожала я плечами. – Шевчук погиб, а вчера мой Юрка выбросился из окна своей квартиры.

– Что? – Танька вытаращила глаза, а я развела руками.

– Странные дела творятся… я уверена, все это связано. Кстати, убили домработницу Ольги.

– Но… как все это может быть связано?

– Вот в этом я и пытаюсь разобраться…

– И этот тип с тобой?

– Ты имеешь в виду Протасова?

– Даже слышать о нем не могу, – покачала она головой в большом раздражении.

– Отчего же? Платон Сергеевич страстно желает найти убийцу Ольги.

Танька громко засмеялась, неестественно и истерично.

– Протасову плевать на мою сестру. Он никогда ее не любил, просто использовал…

– Вот тут ты не права, – перебила я. – Он только что головой о стенку не бьется, так корит себя за свой поступок, – легко погрешила я против истины, желая заручиться Танькиной симпатией. – Думал, что Ольга – просто увлечение, а когда ее потерял… в общем, оказалось, это настоящая любовь. И теперь смысл его жизни – найти убийцу.

Танька слушала, нахмурившись, а потом еще некоторое время продолжала молчать.

– Мне кажется, ты плохо знаешь этого человека, – наконец заявила она.

– Учитывая, что мы в последнее время почти не расстаемся… в любом случае, ты-то его совсем не знаешь…

– У сестры не было от меня секретов.

– Будь он последним мерзавцем, Ольга сама бы его бросила. Со здравым смыслом у нее проблем не было.

– Здравый смысл не спасает от любви.

– Да я не спорю…

– А что твой Юрка? Он действительно покончил жизнь самоубийством? – сменила она тему.

– Следователь в это как будто верит, а я – нет. Почти уверена, его убили.

– Но… с какой стати?

– Вот это я и пытаюсь понять.

– Значит, вы занимаетесь расследованием? – хмуро разглядывая пол под своими ногами, произнесла Танька. – Полицейские никого не нашли, а вы, конечно…

– Они не заинтересованы в этом деле лично. А Платон Сергеевич поклялся упечь супостата за решетку.

– И… у вас есть успехи?

– Пока хвастать нечем. Будет что рассказать, позвоню.

Уходя, я оставила Таньку в глубокой задумчивости. Итак, ее сестра сделала пирсинг примерно за месяц до похищения и перекрасила волосы, вновь став шатенкой. И что это нам дает? Да ничего. С какой стати я вообще привязалась к этому пирсингу? Надо бы попросту выбросить его из головы, но зрело в душе беспокойство. Смутное. Словами его не выразить, но оно было, и, как выяснилось, не только у меня.

Не успела я пересказать Протасову наш разговор с Танькой, как он тут же заявил:

– Надо найти салон, в котором побывала Ольга. Не дома же она себе пупок прокалывала. Посмотри в Интернете, много в городе таких салонов?

Их оказалось куда больше, чем хотелось бы. Я открыла карту города и, оставив метки в тех местах, где находились салоны, прикинула возможный маршрут. Если прочесывать все, то понадобится не один день.

– Она должна была выбрать тот салон, что ближе к ее дому, – понаблюдав за моими манипуляциями, высказался Протасов.

– Необязательно. Допустим, она, проезжая по городу, увидела вывеску и тут же решила, что надо сделать пирсинг. Чтобы забыть тебя побыстрее, – съязвила я. – Правда, неясно, каким образом одно желание соотносится с другим.

– У женщин всегда так, – кивнул Платон Сергеевич.

– Может, мы дурака валяем? – подумав немного, вздохнула я. – На кой черт нам этот салон?

– Все надо доводить до конца, – глубокомысленно изрек Протасов, из чего я заключила, что ответа на мой вопрос он не знает.

– А что большая любовь Зараева? – вновь спросила я.

– Пока молчит, в зоне недосягаемости.

В общем, мы отправились в ближайший к Ольгиному дому салон, подозреваю, исключительно потому, что ничего лучше Платон Сергеевич придумать не мог, а на месте ему не сиделось. Когда мы приехали по первому адресу, меня озарило:

– Как ты собираешься выяснить, была она здесь или нет, вдруг фамилии клиентов они не записывают?

Протасов молча продемонстрировал фотографию Ольги, достав ее из бумажника. И это, скажу честно, мне очень не понравилось. Еще больше не понравилась надпись на оборотной стороне фотографии: «Я всегда буду с тобой». Повертев фото, я вернула его Платону Сергеевичу. А вдруг там и вправду была большая любовь? Да ладно… такой тип, как Протасов, и любовь… Я посмотрела с суровостью, а он спросил:

– Что?

– Ничего. Топай один, я здесь подожду.

Протасов ушел, косясь на меня с выражением на физиономии, которое я никак не могла определить, и оттого злилась на него еще больше. Тут же пожалела, что осталась в машине, сидеть одной скучно. Вдруг Платон Сергеевич узнает нечто важное, а мне не расскажет? К счастью, вернулся он быстро, и разочарование на его лице легко угадывалось.