Выйти замуж любой ценой - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 43

– Вполне вероятно. Но далеко не убежала. На шаг-два. Стреляли с очень близкого расстояния.

– То есть она отвернулась и в этот момент в нее выстрелили?

– Примерно так, – кивнул Сергей Александрович. – И еще. Ни на руках, ни на ногах никаких следов, иными словами, жертва не была связана.

– Как же так? Ее держали несколько дней и даже не связали? – вновь вмешалась я.

– Убили ее в день похищения. Максимум ночью.

– И когда за нее требовали выкуп она, скорее всего, была уже мертва?

– Этот вопрос не ко мне, а к следователю. Вы, должно быть, с ним встречались.

Протасов продолжал задавать вопросы, а я взяла папку и принялась просматривать заключение, без всякой надежды обнаружить хоть какую-то зацепку, до тех самых пор, пока не выяснилось, что у Ольги был пирсинг. В пупке. Я дважды прочитала строчку, чтобы убедиться: никакой ошибки.

– У нее был пирсинг? – повернулась я к Сергею Александровичу.

– Там же все написано, милая девушка.

– А вы можете сказать, когда он у нее появился?

Патологоанатом нахмурился, в недоумении глядя на меня.

– Это что, так важно? Пирсинг сделали довольно давно, ранка успела затянуться.

– Давно – это сколько? Неделя, месяц? – заволновался Протасов, тут и Сергей Александрович заволновался.

– Какое отношение сережка в пупке может иметь к ее смерти? Надеюсь, у вас больше нет вопросов? У меня много работы.

В этот момент Протасов деликатно поставил к его ногам пакет с двумя бутылками односолодового виски, прихваченный им из машины. Сергей Александрович, заглянув в пакет, кашлянул и поспешно задвинул его под стол, заметно подобрев. Я, кстати, предлагала Платону Сергеевичу особо не тратиться, и водки бы за глаза хватило, но он настаивал на виски.

– Бывшая домработница моей подруги встречалась с вами на дне рождения вашей двоюродной сестры, Любы, кажется, – понаблюдав за манипуляциями патологоанатома, произнес Протасов.

– Да-да, припоминаю.

– А не припомните, о чем у вас шел разговор?

– Об убитой говорили, – кивнул он. – Расспрашивала она меня весьма настойчиво.

– О чем конкретно?

– Если честно, не помню, – вздохнул он. – Я когда лишнего выпью, на следующий день мало что вспомнить в состоянии.

Но Протасов все-таки не терял надежды. Памятуя о пакете под столом, патологоанатом старался, как мог, но смог он очень мало. Точнее, ничего.

– А кто из близких Сипагину опознал? – задал вопрос Платон Сергеевич, успев отчаяться.

– Сестра. Она была со следователем. Упала в обморок. Хорошо, следак подхватил ее под руки… – Он выразительно посмотрел на пакет под столом, сглотнул, лицо сделалось совершенно несчастным. Стало ясно, какие муки испытывает человек. Я незаметно кивнула Протасову на дверь, и мы, простившись, к большой радости хозяина, покинули кабинет.

– Пирсинг на втором курсе сделали мы с Танькой, – тут же зашипела я. – А Ольга заявила, что это гадость. Дразнила нас «пупки дырявые».

– Покажешь мне свой пупок? – с серьезным видом спросил Протасов.

– Я давно сережку вынула.

– Почему?

– Потому что все, кому не лень, носят в пупке сережку. Ольга хоть и вредина, но была права: затея глупая. Но Танька сережку продолжала носить, потому что ее Новикову это нравилось.

– Странные у людей бывают вкусы, – покивал Протасов.

– Ты следишь за ходом моей мысли? Ольга противник пирсинга.

– Вкусы меняются.

– Не спорю. И когда они изменились?

– Ты меня спрашиваешь?

– Конечно. Кто был ее любовником?

– Заверяю тебя, ничего в ее пупке не торчало. Но это не значит, что пирсинга не было. Сережку ведь можно вынуть в любой момент. Я ж под микроскопом ее пупок не разглядывал.

– А жаль. Как-то это странно, – вздохнула я. – Надо Таньку спросить. Она-то уж должна знать…

– Платон Сергеевич, – услышали мы за своей спиной, уже поравнявшись с «Мерседесом», и дружно повернулись.

Из машины, мощного джипа «Лексус», появился мужчина лет тридцати пяти, в джинсах и светлой рубашке. Короткая стрижка, лицо симпатичное, а вот взгляд был неприятным. Мужчина направился к нам, криво ухмыляясь.

– Добрый день, – сказал насмешливо. – Какими судьбами?

– Проезжал мимо, – в замешательстве ответил Протасов.

– Мимо? – мужчина огляделся с большой старательностью, а Платон Сергеевич поморщился: ответ он придумал крайне неудачно. Здание, откуда мы только что вышли, находилось в тупике, рядом была пожарная часть, а с противоположной стороны ограда хлебозавода.

– Как проходит расследование, Игорь… Павлович? – в свою очередь спросил Протасов, а тот поправил:

– Олегович.

– Простите. Нашли убийцу?

– Ищем, – буркнул мужчина, как видно, вопрос ему не пришелся по вкусу.

– Что ж, удачи вам, – кивнул мой спутник и поспешил сесть в машину. Я, конечно, тоже. Мы отъехали, а тип в светлой рубашке продолжал смотреть нам вслед.

– Это кто? – проявила я интерес, хотя и догадывалась, с кем довелось столкнуться.

– Следователь. Ведет дело об убийстве Ольги. Очень въедливый тип. Подозреваю, у него возникла оригинальная мысль, что я причастен к похищению. Допрашивал меня часа четыре и потом здорово допекал. Правда, последний месяц вроде бы забыл о моем существовании.

– Вот бы с ним поговорить, – вздохнула я.

– Возможно, твое желание осуществится, – фыркнул Протасов. – Его явно заинтересовало, с какой стати мы вдруг оказались вблизи подобного заведения.

– Судя по его виду, договориться с ним будет непросто, – кивнула я, думая о своем. – Вот что, отвези меня к Таньке.

– Я пойду с тобой, – заявил Платон Сергеевич, а я головой покачала:

– Исключено. Извини, но ты не вызываешь у нее симпатии.

– Потому что бросил ее обожаемую сестру?

– А ты ее бросил?

– Мы, можно сказать, расстались по обоюдному согласию. – Тут Протасов вздохнул и сказал совсем другим тоном: – Если уж совсем честно, я всячески избегал с ней встреч.

– Заморочил девушке голову, а потом боялся прямо сказать, что собираешься жениться на связях? – сказала я укоризненно.

– Я не боялся. Я щадил ее чувства.

– Как благородно, – хмыкнула я.

– Послушай, голову я ей вовсе не морочил. И ничего не обещал. Никогда. Почему она решила, что между нами что-то серьезное, для меня загадка…

– Еще бы. Мы, девушки, доверчивые существа. И верим: если парень тащит нас в постель, значит, какие-то чувства испытывает.

– Я испытывал. Но вовсе не те, которые ведут прямиком в загс. Секс и любовь – не одно и то же.

– Спасибо, что все так доходчиво растолковал. Не вздумай ко мне близко подойти, – прошипела я с внезапной злостью и продемонстрировала ему кулак.

– Ты-то здесь при чем? – взвился он.

– Поворачивай направо, – рявкнула я.

– Почему направо, нам же прямо…

Он все-таки свернул, и мы немного поплутали по улицам, сплошь застроенным особняками, ехать действительно надо было прямо. Но язвить на этот счет Протасов не стал. И правильно.

Танькин дом даже среди здешних зданий выделялся богатством отделки. При виде чужого счастья я, как всегда, загрустила, достала мобильный и набрала номер подруги.

– Ты где?

– Дома, – ответила Танька.

– Я у твоих ворот. Поговорить хотела.

– О чем?

– Может, ты меня впустишь? – разозлилась я. Собралась выходить из машины, а Протасов сказал:

– Я тебя подожду.

– Без надобности. На такси приеду. Или Таньку попрошу отвезти.

– Я тебя дождусь, – повторил Протасов, точно не слыша. – Позвоню пока мадам Бурденко. Вчера у нее времени для меня не нашлось, может, сегодня повезет.

– А кто это? – нахмурилась я.

– Большая любовь Зараева.

– Это ей он подарил ожерелье? – сообразила я, тут Протасов вдруг сменил тему.

– Я бы не стал рассказывать Татьяне о нашем визите к патологоанатому.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что чем меньше людей знает о нашем расследовании, тем больше у нас шансов довести его до конца.