Благородство и страсть - Пирс Барбара - Страница 48

– После того как папа перестал кричать, он перешел к нравоучениям. Я думала, вы уже устали от этого и уехали, – сказала Уинни.

Она сидела, сжавшись и обхватив себя руками, у маленького столика, за которым они иногда завтракали.

Девона присела рядом и положила на ее холодные руки свои теплые ладошки.

– Ненавижу, когда вы с папой в ссоре. Он не обращается к тебе, а ты за ужином не съела ни кусочка.

– Он имеет право злиться. Я опозорила и его, и всю семью. Я эгоистка. Я заслужила худшее наказание, чем голодание.

Уинни заметила, как Девона умоляюще посмотрела на мужа. Типтон подошел ближе и сел напротив. Поглаживая подбородок, он сказал:

– Ты пропустила не один ужин, Уинни, исхудала, и мне не нравится, что ты такая бледная. – Всегда на страже здоровья родных, он нащупал пульс у нее на запястье и нахмурился, почувствовав ускоренный ритм. – Я думал, ты боец, сестренка. Никогда не представлял тебя мученицей.

Она вздернула подбородок.

– Мне не нужна жалость, Типтон. И я не бегу от ответственности, – сказала она, сожалея о давнишних нападках по поводу его прошлого. – Прости меня, хотя это недостойно прощения.

– Извиняться за правду? Ты еще и расстроить меня хочешь, – игриво проговорил он. – Мне больше нравится видеть тебя с высоко поднятым носом, готовой кольнуть меня, чем обнаружить свернувшуюся в калачик, в одиночестве.

– Я скрывала наши отношения с Милроем. Пора расплачиваться за обман, но боюсь, что, если слухи расползутся, вся семья будет вовлечена в скандал.

Типтон улыбнулся той нежной улыбкой, которую редко можно было видеть на его лице и которую он любил дарить только жене.

– Половину жизни меня самого сопровождали предрассудки и скандалы. Потом появилась Девона. Она со своими выходками только подогревала сплетни.

Типтон взял руку жены и наклонился, чтобы поцеловать ей пальцы.

– Вы были вместе. Я не в том положении, чтобы выгораживать Милроя.

Уинни вытащила руку из-под ладони сестры я положила на живот. Хотя еще ничего не было заметно, Уинни не требовались подтверждения врача о ее деликатном состоянии. Ей не терпелось поделиться своими подозрениями с Девоной, но она хотела сообщить новость сначала Кенану, а потом уже семье. И боялась, что никто из них не будет рад известию.

– Почему ты не рассказала нам об этом подлом пари? – спросила Девона. – Папа или Типтон разобрались бы с теми негодяями.

– Именно поэтому. Я не могла ставить под угрозу людей, которых люблю, из-за того, что поначалу казалось детской игрой. Я думала, им скоро это надоест, наскучит. Но мои отношения с Милроем только разожгли их азарт.

– Думаешь, Милрой был с ними заодно?

В тоне Типтона Уинни уловила ноту угрозы. Она покачала головой, несмотря ни на что, готовая защищать своего любимого.

– Он был многим интересен благодаря своим связям и деньгам, но не все его принимали. Нет, он был слишком сосредоточен на ненависти к Рекстерам, чтобы отвлекаться на глупые клубные пари.

– Не так уж и сосредоточен, – заметила Девона. Уинни попыталась сдержать слезы.

– Ты права, именно этого я и боялась. Неужели я была для него средством свести счеты с Невином или просто игрушкой?

– И то и другое выставляет твоего Милроя не в самом лучшем свете.

Уинни не хотела сомневаться в нем, но разговор между лордом Невином и Кенаном, который она нечаянно подслушала, причинил ей боль.

– Мой ли он, еще надо доказать.

– Может, папа верно сказал, его следует проучить? – спросила Девона.

Впервые за весь день Уинни улыбнулась. Ее сестра всегда теряла голову, когда требовалось защитить тех, кого она любила. Что бы ни случилось, у нее была любовь семьи.

Кенан и Невин вошли в клуб вместе. Все устремили на них взоры и стали перешептываться.

– Милрой, смотрю, ты убедил Л отбери и его дружков замять это сомнительное празднество. Ну, а наше, так сказать, дружеское появление станет гвоздем вечера.

Напряженный и настроенный не особенно приветливо, Кенан стиснул зубы, однако радушно кивал джентльменам, которые играли в кости.

– Нашей первостепенной задачей и было переключить их внимание. Надеюсь, ты стерпишь мое общество.

– Постараюсь, Милрой, – сухо ответил Невин.

У входа в отдельный кабинет их встретил маркиз Лотбери. Он был удивлен, увидев с Кенаном лорда Невина, но решил, что лучше не спрашивать ни о чем. Милрой уже не Раз пожалел, что использовал молодого лорда и его ярый интерес к боксу, чтобы с его помощью проникнуть в некоторые гостиные, попасть в высший свет. Но теперь он понимал, что и его использовали с лихвой.

– У вас задатки неплохого лакея, Лотбери, – медленно проговорил Кенан. От неловкости его приятель слегка покраснел. – Ты как думаешь, Невин?

Лорд Невин сделал вид, что задумался.

– Ливрея у него темновата. Думаю, ему подошла бы желтая.

Маркизу надоело терпеть издевки, и он заговорил:

– Милрой, мы не враги с вами. Я выполнил вашу просьбу: убедил их, что вы примете поздравления в обстановке той же секретности, в какой держалось пари.

– Неужели вы готовы лишить себя удовольствия выпить за позор порядочной женщины?

Лотбери подозрительно посмотрел на Невина. Ему явно не нравилось ни то, что он сказал, ни то, что он был здесь.

– Обсудим все наедине, Милрой…

– О нет! – воскликнул Кенан. – Я научился мириться с тем, что меня не устраивает, так учитесь и вы. Невин остается.

– Теплые советы, нечего сказать, – пробурчал сзади лорд Невин, когда они вслед за маркизом входили в комнату.

Прищурившись, Кенан скривил губы:

– Если бы ты не так пекся о своей выгоде, то давно разобрался бы с-этим так называемым джентльменом и позаботился о ее семье.

Невин печально поднял брови:

– У меня были причины, которыми я с тобой делиться пока не собираюсь. Если бы это помогло скрыть от Уинни их подлость, я бы поступил иначе.

Раз его сводный брат умел приспосабливаться к обстоятельствам, то и ему следовало научиться.

– Мы все горазды махать кулаками после драки.

Лотбери вполголоса обратился к одному из джентльменов, сидевших за столом, – к лысеющему брюнету лет сорока пяти. При виде Кенана тот растянул свои тонкие губы, выказывая восторг:

– Джентльмены, встанем и поприветствуем нашего победителя.

Все повернулись в сторону сводных братьев, одетых в черное. Подойти к ним осмелился лишь хозяин.

– Меня зовут Диго, я глава нашего кружка. Много наслышаны о вас, мистер Милрой. Позвольте вам представить членов мужского общества. Джентльмен слева от вас – лорд Мидлфел; рядом с ним в великолепно вышитом жилете – мистер Тери, – сказал он с насмешкой и добавил: – Купец. – Затем он показал на человека справа: – Мистер Эстхилл, будущий лорд Оттен, ну а с нашим новичком – лордом Лотбери – вы знакомы.

Кенан внимательно посмотрел на каждого, запоминая их лица.

– Лорда Невина можете не представлять. Диго поклонился:

– Милорд, рады видеть вас, хотя должен признаться, что был удивлен вашему невероятному родству.

Невин небрежно сменил позу и сказал, словно между прочим:

– Надо же было чем-то оправдывать свое членство в клубе.

У Диго чуть расширились глаза.

– Соперничество мало меня интересует, если только Дело не касается крови. Наш девиз: De mat en Pis.

– «От плохого к худшему», – перевел Кенану Невин.

– И ни дня без пари, – добавил мистер Тери.

Его дикий взгляд совсем не соответствовал тучному телу и мягким чертам лица.

Лорд Мидлфел, распутный парень, ненамного старше Кенана, славился пристрастием к азартным играм. В своей распущенности он, наверное, превзошел самого герцога Рекстера.

– Тогда есть возможность ущипнуть нашу мадам. Кенан сделал для себя открытие:

– Вы жульничаете?

– Просто чуть-чуть помогаем судьбе, – ухмыльнулся Диго. – Некоторые из тех, кто делает ставки, так и не получат выигрыша, если не расшевелить участников пари.

– Лучшие пари заключаются на того, кто, казалось бы, меньше всего для этого подходит, – добавил мистер Эстхилл, играя с монеткой.