Иерусалимский покер - Уитмор Эдвард - Страница 90

Каир остановился. Он посмотрел на стол и медленно перетасовал карты.

А потом? спросил Мунк, помедлив.

А потом, к вечеру, придет время прыгать через перила в реку, как некогда они. И я вместе с ними в последний раз перепрыгну через перила и поплыву в последний раз, чтобы освежить голову или, может быть, чтобы просто порадоваться жизни. А когда я вынырну, в руках у меня больше не будет ларца. Я отдам его Нилу.

Каир торжественно кивнул.

В свое время я думал, что не это я повезу в Африку. Я думал, что повезу в Африку черный метеорит из Каабы, святая святых. Я хотел похоронить его в жирном африканском черноземе, чтобы арабы расплатились за черных рабов, которых в свое время вывозили из Африки. Но я увезу с собой только этот ларец и отдам его Нилу. Им обоим это понравилось бы, я знаю. И мне кажется, что это будет правильно.

Каир перестал тасовать карты. Он улыбнулся и положил колоду перед Джо. Джо взглянул на него и тихо присвистнул.

Так, это уже что‑то. И все только потому, что эти двое научили тебя мечтать. Только поэтому. Я рад за тебя и за них тоже. Хорошо, что ты знаешь, куда идешь и зачем. Когда приходится оглядываться на прошлое, лучше так, чем как‑нибудь по‑другому. Чем хоронить что‑то, лучше пойти к реке и отдать ей свой дар.

Джо повернулся к двери.

Эй, а это что еще?

Они услышали, как куранты, приделанные к солнечным часам в передней, начали бить. Пока они били, в комнату шаркая вошел Хадж Гарун и начал рассеянно бродить туда‑сюда.

Двенадцать раз, сказал Джо, когда куранты смолкли. Как раз девять вечера. Эй, постой‑ка.

Куранты начали бить снова. Они пробили еще двенадцать раз, крякнули и повторили, крякнули и повторили.

Всего четыре раза, по разу на рыло. Богом клянусь, эти переносные солнечные часы ни грамма не упустили за те двенадцать лет, что мы здесь играем в карты. Вот это бизнес. Легкомысленное время вышло из‑под контроля, как всегда в вечном городе. Хадж Гарун?

Старик остановился.

Пресвитер Иоанн?

Я тут просто подумал, мы, трое скитальцев, должны сегодня сыграть маленькую дружескую партию, чтобы ознаменовать приход нового года. Не хочешь ли ты занять свое место на вершине сейфа и послужить официальным наблюдателем?

Старик робко улыбнулся.

Что ж, если хочешь.

Хочу, все мы хотим. Не можем же мы сыграть маленькую дружескую партию, если нашего рыцаря‑хранителя нет на месте.

Старик кивнул и медленно взобрался по лесенке на вершину высокого турецкого сейфа. Он уселся, разгладил свою линялую желтую накидку, поправил ржавый рыцарский шлем и перевязал зеленые ленты под подбородком. Потом он повернулся и уставился в несуществующее зеркало на стене.

Странники эпохи, объявил он. Путешественники, сограждане иерусалимцы, я готов.

Отлично, сказал Джо, просто отлично. Что ж, джентльмены, я с радостью принимаю оказанную мне честь, поскольку карты лежат передо мной. Посмотрим, как вам классический покер с пятью картами, ничего необдуманного и ничего случайного, сбрасываем по три. Всего одна партия, так что сделайте умные лица; вот они, родимые.

Джо сдал карты, и они с Мунком погрузились в изучение раздач. Каир, как всегда, и не прикоснулся к своим. После некоторого размышления он решил сбросить первую, третью и пятую.

Постой‑ка, неожиданно сказал он Джо. Ты не объявил ставки.

А зачем? Мы же сегодня играем просто дружескую партию. Ночь перед Новым годом, просто символически. Не стоит деньгам переходить из рук в руки.

Не пойдет, твердо сказал Каир. Я так в покер не играю. Если ты не будешь ставить, поставлю я.

Да? И что ты поставишь?

Коз Мусульманского квартала, сказал Каир.

Мунк и Джо взглянули на него.

Тех, что предназначены для содомии, торжественно добавил Каир. Джо заухал, а Мунк безудержно рассмеялся.

Да что ты, Каир, детка. Что ж ты нам раньше не говорил, в чем тут дело? Ну да ладно, дружеская партия – и я только рад буду предложить свою дружескую ставку. Да, ну‑ка посмотрим. Ставлю коз Христианского квартала. Мясо. Что оставляет тебя не у дел, Мунк. Есть ли тебе чем подсластить наше варево? Или ты собой настолько не владеешь, что и сказать ничего не можешь?

Мунк все еще смеялся, вытирая слезы с глаз.

Козы Еврейского квартала, смог он выдохнуть наконец. Молоко.

Хорошо, сказал Джо. Даже лучше, чем просто хорошо. Это похлеще, чем играть на глупые деньги. Какой вообще прок в деньгах в вечном городе? Никакого, вот что я вам скажу. Здесь противоречие в терминах, вот что. В вечности деньги не нужны. С другой стороны, вечный город всегда серьезно нуждается в товарах и услугах, и не в последнюю очередь потому Хадж Гарун почти всю свою долгую жизнь удовлетворял именно эту потребность. В Священном городе услуги нужны больше, чем где бы то ни было, и это факт. Особенно если вспомнить обо всех этих паломниках, и все эти армии‑завоевательницы, и просто любопытных, которые всегда стремятся к вершине горы, чтобы оглядеться и полюбоваться видами.

Джо хитро оглядел стол.

Конечно, так не положено, господа хорошие, это против всяких правил, да‑да, я знаю. Но один раз я все‑таки перестану корчить бесстрастного игрока в покер и выложу вам все без обиняков. Следующие несколько минут потребуют от вас предельной осторожности. Я хотел сказать, следите хорошенько. Не дайте себя одурачить, держите поводья крепко и не витайте в облаках. Почему, спросите вы? Что ж, я скажу вам почему. Потому что я думаю, что выиграю. На меня как‑то вдруг нашло это чувство – сначала я подозревал, сейчас я уверен, – что судьба бросает в мою сторону сладострастный взгляд. Так что вот как, я вас предупредил. Сколько вам еще карт?

Он отпихнул сброшенные карты.

Три тебе, Каир, хотя ты и не знаешь ни что у тебя на руках, ни что ты сбросил. А вот три твои новые красотки, Мунк, и, наконец, вот три сдающему. Ну и?..

Ха, заорал Джо. Разве я вас не предупреждал? Этот сладострастный взгляд обернулся улыбкой, а улыбка развернулась в усмешку, которая ничего не скрывает. Другими словами, мне повезло, и вы оба отдыхаете. Сворачивайте палатки и поберегите силу для других свершений. Судьба поймала меня в свои объятия, вот оно что. Спокойной ночи вам обоим.

Каир откашлялся.

Я еще не смотрел в свои карты, но я никогда не смотрю в карты, пока не сделаны все ставки. До этого – нет нужды, нет нужды и сегодня. Я все равно выиграю.

Джо фыркнул.

Богом клянусь, вот уж самонадеянность. Ты слышишь, Мунк? И это после того, как я его предупредил. Не заслужил ли он проигрыша, с таким‑то отношением к делу? Он мне напоминает того полковника из Центральной Европы, что сидел здесь несколько лет тому назад, того, с двумя моноклями и в блондинистом паричке. Ну, тот, который любил играть с диким джокером и готов был выбросить на ветер все, только бы дорваться до туза. Он тоже был чертовски самонадеян.

Мунк кивнул. Он слабо улыбнулся и промолчал. Когда он подобрал свои карты, на лице у него появилось недоумение. Теперь он хмурился и слегка потирал подбородок, о чем‑то задумавшись.

Чертовская самонадеянность, пробормотал Джо, вот что. Что ж, твоя ставка, Каир, ты у нас на первое. Какие товары и услуги ты поставишь для начала?

Нечего медлить, сказал Каир. Не сейчас. Я не намерен терять время, поднимая ставки по крохам. Я начну с максимума, а вы можете играть или не играть, выбирайте. Я думаю, вы оба согласитесь, что бизнес у меня разнообразный, не всегда законный, и что через него я контролирую Мусульманский квартал этого города.

Король молотых мумий сейчас нанесет удар, пробормотал Джо.

Ну так как, да или нет?

Да. Согласен.

Правильно. Так вот моя ставка. Контроль над Мусульманским кварталом. Я кладу Мусульманский квартал на стол. Если кто‑то из вас выигрывает – а этого не случится, – он ваш. Но для начала ваша ставка должна сравняться с моей. Не раскрываемся. Все всерьез.