Тайна моего дома (ч. 1, 2) (СИ) - Белая Елена Михайловна - Страница 145

— Вроде бы проверяли плетение, все было нормально сделано, ничего особенного, — отсмеявшись в волю, поделился Ганимед. — Ну, Ася, ну порадовала!

— Снимите это с меня, — с тоскою в голосе попросил Марко, не видя всей прелести своего нового облачения, но понимая, что выглядит весьма комично.

— Нет уж, походи так, пока наши не вернуться, — произнес гадкий Гидеон, довольно потирая руки. — Пусть Райн полюбуется, каких успехов достигла его ученица.

— Ребята, пожалуйста, освободите его, а то я не умею сама, — умоляюще заглянула в глаза одному, а потом и второму близнецу, но ни там, ни там не нашла понимания. Я бы могла попробовать жахнуть по парню пульсаром, чтобы таким образом обезвредить амулет, но слишком боялась повредить ему и испортить Розе всю обстановку.

— Ась, ты хоть скажи, чего у меня там? — парень краснел на глазах, начиная нервничать.

— Может, лучше не надо? — попыталась я избежать неприятного описания наряда.

— Ася! — угрожающе зашипел Марко.

— Там, это… знаешь, детям такие трусики одевают непромокаемые, чтобы они, если писали, то прямо в них. А у трусиков еще есть и лямочки, — попыталась, как можно более доступно, объяснить я.

— Трусики, значит? Трусики, говоришь… Какие трусики?!! — из глаз потомка драконов посыпались искры, натуральные, красные. Ничего себе Новый год! Мы заворожено наблюдали за фонтанами огненных брызг, растворяющихся в воздухе. Хотелось подойти и подставить ладонь под этот огнепад. А ведь так и до оборота недалеко, чтобы там Грань не говорила про слабость его крови.

— Ладно, убедил, — сжалился Гидеон, с опаской приближаясь к гордому лойву в памперсе, дождавшись, когда утихнет выплеск. Несколько пасов руками, резкий рывок и вот уже остатки милого украшения опадают, искрясь, на пол. Марко расслабленно выдыхает, кажется, он совсем не оценил мою кропотливую работу.

Стоим и ждем, будет ли парень высказывать свои претензии по поводу столь необыкновенно сплетенного оберега. Близнецы, поочередно пихая друг друга локтями, из последних сил сдерживаются, чтобы вновь не рассмеяться над произошедшим казусом. Марко замечая их не утихающую радость, начинает торопливо отряхивать одежду в весьма пикантном месте, видимо, опасаясь, что там еще чего-нибудь осталось, раз уж братьев так и распирает от эмоций.

— Там ничего уже нет, — успеваю пискнуть я, прежде чем меня пригвождают к воображаемому позорному столбу васильковые глаза. Стушевавшись, виновато опускаю ресницы. Ну, я же не виновата, что так получилось, в первый раз всегда трудно, но вот следующий амулет точно будет хорошим, уж постараюсь, зуб даю.

— Ну, если ничего нет, то я, наверно, пойду, — Марко так выразительно посмотрел на нашу троицу, что никто не решился предложить ему остаться для дальнейших экспериментов в области защиты стратегически важных частей тела мужчины.

Парень неторопливо, с достоинством, держа спину нарочито прямо, поднялся по ступеням вверх, демонстрируя, что никоим образом не был задет случившимся, но я успела заметить, каким тоскливым взором он окинул зал и нас, стоявших у подножия лестницы. В его возрасте как-то особенно остро воспринимаются подобные конфузы, даже если они произошли по чужой вине. Я, конечно, никому не расскажу о случившемся, чтобы пощадить чувство собственного достоинства друга и избежать ненужных шуточек в свой адрес, но вот эти двое ребят с горящими глазами, кажется, уже предвкушают, как будут радовать всех рассказом о моем не задавшемся эксперименте. Хотя почему не задавшемся? Главная цель была достигнута, защитная оболочка создана по всем правилам, пусть несколько своеобразная, но ведь главное жизнь, а час позора можно пережить. Так ведь?

Ганимед предложил мне продолжить ранее начатое занятие, не скрывая интереса к тому, как я буду выплетать защитную материю, способную принимать столь причудливую форму. На этот раз получилось чуть быстрее, хотя нить по-прежнему неохотно подчинялась моим неумелым рукам. После того, как второй амулет был доведен до ума, с замиранием сердца протянула его для проверки. Близнецы, то прищуривая свои миндалевидные глаза, то распахивая на максимально возможную ширину, с азартом бросились рассматривать сие творение, в попытке понять, где я смогла напортачить в прошлый раз. Длинные тонкие пальцы с вытянутыми ногтями овальной формы, слегка заостренными на конце, нетерпеливо вырывали друг у друга любопытную вещицу, казалось, что их полуэльфячьи души просто млеют от восторга непознанного.

— Ничего не понимаю, вроде все верно, — наконец изрек Гидеон, поднимая глаза на брата. — Может, тогда просто ошиблась?

— Проверим? — предложил тот вместо ответа, почему-то глядя уже на меня. Тааак, а вот этого не надо, я на это не подписываюсь! Но меня никто не спросил. Водрузили шнурок с камнем на шею и потащили поближе к дальней стеночке, туда, где еще недавно отдувался Марко, и жахнули по мне зарядом атакующей магии. Я не успела от возмущения даже крякнуть, когда почувствовала как сработала защита, окутав меня теплым коконом знакомой силы… увы, точно такого же образца, как и тот, что порадовал моих добровольных учителей в прошлый раз на Марко.

На новую волну хохота, выглянула из кухни удивленная Роза и спустилась из своей комнаты Китти. Когда им объяснили причину безудержного веселья, нудлусска пошла проверять надежность чудо-памперса, игнорируя возмущенные вопли, раздававшиеся в ответ на ее тычки под мои бедные ребра. Наглой девице было невдомек, что силушки надо приложить не в пример больше, для того, чтобы почувствовать отдачу. Ткнула ей в ответ пальцем в живот и отбилась ладошками, грозно зыркнув в раскосые смеющиеся глаза. И ведь никакого сочувствия! Единственный, кто осознал всю тяжесть моего положения, оказалась сердобольная Роза, которая всплеснув своими огромными ручищами, пригрозила, что откажется кое-кого сегодня кормить, если эти ироды не освободят девочку из срамного одеяния.

Угроза подействовала на двух расшалившихся мужиков моментально. Ишь, как привыкли к разносолам и вкусностям! Те немного успокоились и задумчиво посмотрели друг на друга.

— Давай проверим, насколько ударов хватит этих… ну, вот этих…, — ткнул пальцем в сторону моих трусишек, безуспешно подбиравший нужное слово, Ганимед.

— Давай! — с восторгом согласился Гидеон, разворачиваясь для того, чтобы атаковать меня вновь. Столкновение, треск, искры, но памперс стоит как каменный. Й-ооху! Знай наших!

Близнецы удовлетворенно переглядываются и нападают на меня уже синхронно, соединяя свои усилия в одном здоровом синем шаре. Братцы! Вы ж меня тут сейчас по стенке размажете, а я еще столько не успела сделать! Но, на удивление, мой доспех выдерживает и это, впрочем, как выяснилось опытным путем, выдерживает еще целых пять раз «это», прежде чем раствориться в воздухе. Вокруг меня витает легкая дымка, сопровождаемая долгожданной тишиной. Я, скукожившаяся у стены, счастливая обладательница немного подергивающего правого века, жалко проблеяла:

— Живая, да? — меня заверили в данном обстоятельстве одним из самым действенных способов: градом дружеских тычков от подбежавших двойняшек, посыпавшихся на меня, как из Рога Изобилия.

— Ася, ну, ты даешь! Такую броню надо еще поискать! Выдержать восемь попаданий, шесть из которых с мощнейшими зарядами! Восемь!!! — ребята восторженно хлопали обалдевшую меня по плечам, помогая прийти в себя. То есть надо мной уже не смеются, а хвалят? Как все быстро меняется…

Пока меня тут пытались укокошить, количество зрителей заметно увеличилось. На лестнице, как в зрительном зале, с комфортом расположились Себастиан, Уайт, Арт и, конечно, любопытный Марко. Им не хватало только пакетов с поп-корном и стаканчиков Кока-колы. Как только присутствующие поняли, что забава подошла к концу, со всех сторон раздались шумные аплодисменты и свист. Народ выражал свое полное согласие с мнением двойняшек, заставляя меня краснеть, уже не знаю в который по счету раз. Пришлось отвесить в разные стороны несколько шутовских поклонов. О, да! Бремя славы чрезвычайно тяжело! Поправьте мою корону, пожалуйста… и успокойте мое веко…