Кольца Всевластия - Пеш Гельмут - Страница 67

В дверь заглянул Нори.

– Пристегнитесь, пожалуйста, – проговорил он, но, увидев их недоуменные лица, решил не прибегать к долгим объяснениям, а вместо этого взял черную ленту и потянул на себя. Лента вытягивалась, как будто это была веревка, перекинутая через блок, и наконец Нори воткнул серебряный шип, находившийся на конце черного пояска, в замок. Замок громко защелкнулся, и Бурин оказался связанным. От удивления он открыл рот, но оттуда не вырвалось ни единого звука.

– Исключительно для вашей же безопасности, – сказал гном. Затем он проделал то же самое с Мариной и Гврги.

– Какая же тут может быть безопасность? – спросил Бурин, попытавшись приподняться с сиденья. – Это же бессмысленно. Черный ремень все равно будет вытягиваться.

– А вот попробуйте-ка резко дернуться вперед, тогда сами узнаете, – с мягкой улыбкой произнес гном.

Когда же все трое последовали этому предложению, то оказалось, что черный поясок внезапно стал таким прочным, словно это был туго затянутый кожаный ремень.

– Расслабьтесь, и тогда вы снова сможете пошевелиться, – объяснил Нори и отпустил дверцу машины, которая захлопнулась со слабым щелчком.

Затем он сам пробрался внутрь через переднюю дверь, так же как и Моли, занявший место за круглым колесом. В передней части их транспортного средства, отчасти напоминавшей уголок алхимической лаборатории, было полным-полно всевозможных приспособлений, которые были сделаны из блестящей латуни и какого-то металла, похожего на серебро. Только колесо было деревянным, и Моли даже любовно погладил его, словно оно представляло собой большую ценность.

Бурин увидел, что гном потянул на себя рычаг. Вновь раздалось жужжание, которое они слышали до этого, но внутри экипажа оно уже не казалось таким оглушительным. От толчков в ритме, напоминающем собой частые вдохи, звук поднялся до быстрого стаккато. Затем управляющий повозкой дернул вниз ручку, находящуюся на консоли, раздался свисток, и сразу вслед за этим странная повозка рывком сдвинулась с места.

Пораженные путешественники наблюдали, не в силах вымолвить ни единого слова.

– Мощное волшебство, – сказал наконец Гврги.

– Здесь нет ничего общего с волшебством, – принялся объяснять Моли. – Принцип действия паровой машины с физической точки зрения абсолютно логичен и не требует помощи сверхъестественных сил. В отличие от некоторых других вещей. Вот если бы Владыка не простирал над нами свою длань, то нам либо пришлось бы до седьмого пота гнуть спину, либо мы бы давно уже отравились при попытке удалить с улиц, дорог и площадей сорную траву.

– Святотатство! – неожиданно резко произнесла Марина.

– Как это понимать? – засопел Нори.

– Никакой сорной травы не существует, – жестко заявила Марина. – У каждой травы имеется своя цель и свое назначение. Травам можно помогать расти, но не уничтожать их.

Повозка тем временем с нарастающей скоростью двигалась через запутанную сеть улиц, прорезающих террасы.

Моли хорошенько поддал газу, как он сам выразился, и Бурину стало окончательно ясно, что ни один конь не сможет соревноваться в быстроте с автомобилем, как эту повозку Моли и Нори называли.

Постепенно они стали замечать на улицах все больше и больше подобных транспортных средств. И все они, словно по волшебству, двигались сами по себе, во всяком случае никаких лошадей видно не было. Бурин, Марина и Гврги пытались вобрать в себя побольше подробностей того, что открывалось их взору.

– Ты уже сообщил о прибытии? – спросил Моли, обратившись к Нори.

– Нет. Хорошо, что напомнил, – ответил Нори и взялся за что-то находившееся на доске перед ним. Слева от этого предмета находились приборы, под стеклом которых туда-сюда крутились стрелки.

Нори взялся рукой за какой-то предмет, напомнивший Бурину воронку, и рывком вырвал его из приборной доски. На конце прибора болтался металлический шланг. Гном приставил отверстие к уху, повернул ручку, наклонился, чтобы говорить в другую воронку, которая была изогнута, словно хобот слона. Бурин был настолько поражен, что даже прослушал, о чем говорил Нори.

Ему, однако, показалось, что из приставленного к уху прибора доносятся слова. Оставалось непонятным, о чем велся разговор, но в конце его Нори ответил:

– Понял, конец связи.

Это прозвучало столь внезапно, что Бурин ужаснулся. Что же теперь произойдет?

– Мощное заклинание, – раздался голос у его уха. – Что бы это могло означать?

– Я просто оповестил их о нашем скором прибытии. – ответил Нори, – Это всего лишь…

Тут гном из Подземного Мира вспомнил, откуда прибыли гости, и не поленился объяснить им устройство прибора, который он назвал телефоном. Однако ни Бурин, ни Марина, ни Гврги почти ничего не поняли из объяснений.

На улицах появлялось все больше автомобилей, и иногда это даже приводило к заторам.

Вдруг раздался ужасный вой, похожий на звук боевого рога. Вся разница сводилась к тому, что он звучал ещё громче. Рука Бурина невольно скользнула к топору, но в этот миг к ним снова обернулся Нори и сделал успокаивающий жест. Он сказал, что это был всего лишь клаксон и им не следует бояться. Они только что слышали предупредительный сигнал для водителей других автомобилей, чтобы те уступили дорогу.

Автомобиль продолжал неудержимо катить вдоль улиц. Волшебство, как полагал Гврги, или машина, как утверждали Моли и Нори, продолжало действовать. Любая лошадь давно бы пала, пройдя такое расстояние, но только не эта, признал Бурин, к собственному успокоению.

Солнце продолжало оставаться невидимым, поэтому они затруднялись определить, какое сейчас время суток. Однако серое небо становилось все более и более темным. Это являлось верным признаком того, что в Подземный Мир приходит ночь. Моли нажал рычаг, и прямо перед ними надвигающиеся сумерки оказались прорезанными двумя снопами света.

Нори попытался объяснить, что это такое, но Бурин только покачал головой. Ни один из гостей не обладал достаточными знаниями, чтобы понять эти чудеса.

Дороги располагались на нескольких уровнях и соединялись друг с другом крутыми серпантинами. Только гений мог бы найти нужную дорогу в подобном лабиринте. Бурин давно уже перестал ориентироваться. Похоже, что в одно и то же время по всем этим улицам в различных направлениях проезжали на своих автомобилях сотни тысяч гномов. Бурин сравнил это с упорядоченной жизнью муравейника. Он начал подозревать, что по крайней мере некоторые из переселившихся в Среднеземье гномов сделали это не для того, чтобы искупить великий позор народа гномов, а скорее с тем, чтобы убраться подальше от царящей здесь суеты.

Хотя жизнь в Среднеземье, в отличие от Подземного Мира, была трудна и примитивна, в ней все же было нечто, что этот мир, при всем его богатстве, не мог предложить. Полет бабочки. Цветущий весенний луг. Восход солнца в горах… Да, он смеялся над Кимом, любовавшимся Серповыми Горами. Но сейчас и ему стало ясно, насколько не мыслит он свою жизнь без великолепия живой природы Среднеземья.

Пока они с бешеной скоростью мчались навстречу неизвестной цели, поднимаясь для этого все выше и выше, Бурин вдруг поймал себя на мысли, что ни он, ни его товарищи даже не знают, куда, собственно, их везут. Не ясно было и то, почему Моли и Нори разыскивали их. Ясно было одно: об их прибытии здесь знали заранее.

Все происходящее напоминало механизм, в котором одна шестеренка приводит в движение другую, а та в свою очередь третью. Чья-то воля гнала их вперед. Бурин очень хорошо помнил, как некая сила отделила его от друзей. Что же стало с Фабианом и Кимом? Куда направило их волшебное кольцо? Не одно только вторжение темных эльфов доставляло ему беспокойство. Здесь было что-то еще, выходившее по своей значимости за границы Среднеземья. Со всеми ними что-то происходит. У него родилось чувство, что хотя он сам и находится сейчас в безопасности, но Ким и Фабиан подвергаются риску – и не они одни. Все теперь зависело от времени, а оно стремительно таяло.