Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 205

205

Изменить размер шрифта:

13. Что нас держит

Колдуя

и клянясь,

среди обычных сутолок

земля

вцепилась в нас,

крича от страшных

судорог.

Века

висят над ней,

кипят самосожжения…

И все-таки

сильней

земного

притяжения

то, что в дыму костра,

треща,

темнеет окорок,

то, что плывет

жара,

похожая на обморок.

То, что струится

дождь,

то, что лопочут

голуби,

то, что смеется

дочь,

увидя лошадь

в городе.

Что шмель

к цветку приник,

что паутина —

сказочна.

И что течет

родник

стеклянно

и загадочно.

То, что художник —

слеп,

а карусели

вертятся.

И то, что свежий хлеб

на полотенце

светится.

Что на гончарный круг

ложатся пальцы чуткие.

И что приходит

друг,

необходимость

чувствуя.

Что веренице

дней

не будет завершения…

Во много раз

сильней

земного притяжения

то, что

с тоской в глазах

задумчиво

и жертвенно,

ни слова не сказав,

тебя целует

женщина.

То, что молчит струна,

звучит

бумага нотная.

И то, что есть

она —

Земля —

все время

новая!

С проклятьями и страхами.

С едою и питьем…

И то, что

уйдем

в нее —

такую странную.

14. Жизнь и смерть

Значит,

все-таки есть она —

глупая смерть.

Та,

которая вдруг.

Без глубинных корней.

За которой оркестрам

стонать и греметь.

Глупо.

Глупая смерть…

А какая умней?

А в постели умней?

А от пыток умней?

А в больнице?

В убожестве

краденых дней?

А в объятьях мороза

под скрипы саней?

Где

умней?

Да и как это можно:

умней?

В полыханье пожара?

В разгуле воды?

В пьяной драке,

где пастбище делит межа?

От угара?

От молнии?

От клеветы?

От раскрашенной лжи?

От слепого ножа?..

Смерть

ничем не задобришь,

привыкла к дарам…

Вот Гастелло

летит с перекошенным ртом.

Он

при жизни

пошел на последний таран!

Все при жизни!!

А смерть наступила

потом…

Горизонт покосившийся.

Кровь на песке.

И Матросов

на дзот навалился плечом.

Он

при жизни

подумал об этом

броске!

Все при жизни!!

И смерть

тут совсем ни при чем…

Голос радио.

Падает блюдце из рук.

Прибавляется жителей

в царстве теней…

Значит,

глупая смерть —

та,

которая

вдруг?

Ну, а если не вдруг?

Постепенно?

Умней?!

Все равно ты ее подневольник

и смерд!

Все равно не поможет твое:

«Отвяжись!..»

Впрочем,

если и есть она —

глупая смерть, —

это все-таки лучше,

чем глупая

жизнь.

15. Вечный огонь

Свет

Вечного огня,

жар

вещего костра,

тебе рассвет —

родня.

Тебе заря —

сестра.

Гудящий

над строкой,

не сказанной

никем,

мятущийся огонь,

ты для меня —

рентген!

Рентген —

пока дано

держать в руках

перо,

когда

черным-черно,

когда

белым-бело…

Восстав

из-под земли

в пороховом

дыму,

погибшие

пришли

к подножью твоему.

Сквозь дальние огни,

сквозь ржавые бинты

в упор

глядят

они,

как полыхаешь

ты…

Снега идут сквозь них.

Года идут сквозь них…

Ты правильно возник!

Ты вовремя возник!

Их прошлый

непокой,

несбывшийся

простор

сейчас в тебе,

огонь.

Сейчас в тебе,

костер…

Не станет пусть

в веках

ни уголка,

ни дня,

куда б

не проникал

свет

Вечного огня!..

Я знаю,

что хочу.

Я,

голову склоня,

гляжу

в глаза

огня

и медленно шепчу:

всем

сбившимся

с пути,

всем

рухнувшим

с коня

дорогу освети,

свет

Вечного огня.

Замерзших отогрей.

Оружье закали.

К наивным

будь добрей.

Зарвавшихся

спали…

Не верю я

пока

в переселенье душ…

Но ты —

наверняка! —

в огне

ракетных

дюз!

На кончике пера.

На утреннем

лугу…

Свет

Вечного костра,

мы у тебя

в долгу.

В долгу за каждый вдох

и прежде,

и теперь…

И если я тебе

не выплачу свой долг,

тогда убей меня

и прокляни меня,

жар

вещего костра.

Свет

Вечного огня.