Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 201

201

Изменить размер шрифта:

5. Когда отчаялся…

Кукушка:

«Ку-ку!

Живи на земле…»

А палец —

к курку.

А горло —

к петле.

А небо —

к дождю

(галоши надень)…

Сгибаясь,

тащу

две тыщи недель.

Две тыщи суббот

(взвали,

если жив).

Следы

от зубов

своих

и чужих.

Все отблески

гроз

на глади

стола.

И тихий вопрос:

«Зачем ты

была?..»

Несу на горбу, —

не сгинув

едва, —

чужую

судьбу,

слепые

слова.

Кукушка:

«Ку-ку!

Останься.

Прошу…»

А я

не могу.

А я

ухожу.

Цветы в изголовье,

и тень на лице.

И ночь

на изломе.

И пуля

в конце.

…А ты все время —

вверх,

все ближе,

ближе.

Из-под закрытых век

тебя я вижу.

Идешь,

как инвалид,

ступаешь ватно.

И кто заговорит, —

уже

не важно.

Не важно,

кто начнет,

а кто продолжит.

Себя

перешагнет.

Жизнь

подытожит.

Взойдет на перевал.

Вернет,

отчаясь,

затасканным

словам

первоначальность.

6. Когда выжил…

Что я?!

Что это я?!

Да что я?!

В воспаленном:

«То…

иль не то?..»

Выбрал

самое распростое.

Проще пива.

Глупей лото…

Расплываюсь

в слезливом трансе.

Вопли кончены.

Не берет…

Вы

орите!

А я

наорался

на десяток годов

вперед.

По озерной метельной глади

прет

весенних недель

орда.

Все будильники мира,

гряньте!

И замолкните

навсегда.

Лишним криком

эпоха скомкана,

смята

грохотом календаря…

Да отсохнет

язык

у колокола,

если он трезвонит

зазря!..

Реки движутся

в каменных шорах,

дни уходят в небытие…

Крик

устал.

Да здравствует

шепот

двух людей:

его

и ее.

…Застыла у дверей.

Теперь

помедли.

Невыносимой тишине поверь.

Вчера меж нами

были

километры.

Сегодня —

только тоненькая дверь.

Подмигивают фонари спросонок.

Над зимней ночью

взмахи снежных крыл.

Нам очень скоро сорок.

Очень сорок…

Войди в свой дом.

Я двери отворил.

Посвящение

1. «Поехали!..»

Мне нравится,

как он сказал:

«Поехали!..»

(Лихой ямщик.

Солома в бороде.)

Пошло по свету отзвуками,

эхами,

рассказами,

кругами по воде…

…И Главного конструктора знобило.

И космодром был

напряженно пуст.

«Поехали!» —

такое слово

было.

Но перед этим прозвучало:

«Пуск!!.»

…И сердце билось не внутри,

а возле.

И было незнакомо и смешно.

А он ремень поправил,

будто вожжи,

и про себя губами чмокнул:

«Но-о-о!..»

И широко,

размашисто,

стотонно,

надежд не оставляя

на потом,

с оттяжкой

по умытому бетону

вдруг стегануло

огненным кнутом!

И грохнул рев!

И забурлила ярость!

Закрыла небо

дымная стена…

Земля

вогнулась чуть,

и,

распрямляясь,

ракету подтолкнула.

А она

во власти

неожиданного бунта,

божественному куполу под стать,

так отрывалась от земли,

как будто

раздумывала:

сто?ит ли

взлетать?..

И все-таки она решила:

«Надо!..»

Запарена,

по-бабьи тяжела,

сейчас

она

рожала

космонавта!

Единственного.

Первого…

Пошла!

Пошла, родная!..

…Дальше было просто.

Работа.

И не более того…

Он медлил,

отвечая на вопросы,

не думая,

что все слова его

войдут в века,

подхватятся поэтами,

забронзовев,

надоедят глазам…

Мне нравится,

как он сказал:

«Поехали!..»

А главное:

он сделал,

как сказал!