Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 134

134

Изменить размер шрифта:

На фестивале поэзии

Младену Оляча

Годы

катятся по кругу,

повторяя прежний путь…

Я еще приеду

в Стругу.

Может быть.

Когда-нибудь…

Вновь почувствую,

как нежно

упадет ко мне в ладонь

миг

разъединенья неба

с непроснувшейся водой.

Миг —

воистину прекрасный.

Свет,

разлившийся вдали.

Обретение пространства.

Узнавание земли.

Проявленье

гор взметенных,

отдаление границ.

Вечность

заново рожденных

темных крыш

и певчих птиц…

Утро на глазах поспеет,

воду высветит до дна.

А потом плеснет на берег

аккуратная волна,

и назад уйдет

упруго,

и попросит

все забыть…

Я еще приеду

в Стругу.

Это очень может быть!..

Там

по улочкам недлинным

бродит ночью

тишина.

Над прозрачным

Черным Дримом

светит

белая луна.

И река уносит в лето

капли

звездной шелухи…

Там

веселые поэты

пишут грустные стихи.

Новый район

Новый район —

как новый город…

Медленно —

этаж за этажом —

вот он

слева от шоссе

восходит

сказочным,

огромным миражом!

Вот он обступает —

глаз не хватит!..

И хотя едва родился он,

в нем уж отзвенело

двадцать свадеб!

Отрыдало

восемь похорон!..

Он уже привык под воскресенье

и почти до утренней поры

слышать,

как бушуют новоселья,

сотрясая

стены и полы!..

Он привык,

что возле перехода

вот уже

три месяца подряд

мастера из «Горводопровода»

роют землю.

Видно,

ищут клад…

Здесь еще так много надо сделать!

Но зато,

опередив прогресс,

прямо к окнам

дома номер девять —

не приснившись —

подступает лес!

Хвоей и озоном

хлещет мощно,

душу

заполняет до краев…

Ну, а где еще

услышать

можно

самых настоящих

соловьев?..

Район

уже сроднил с собою

тысячи

приезжих горожан…

В лифтах —

разговоры про обои.

Скипидарный дух —

по этажам.

У подъездов —

мебельные горы.

В комнатах —

дыханье сквозняка…

Новый район —

особый город.

Без театров и больниц пока.

Это он потом

других обгонит!

Это после он

свое

возьмет!..

Новый район —

забавный город,

город,

где идет

сплошной ремонт!

Здесь летит куда-то

прорва денег!

Здесь царят —

(наверное, не зря!)

газовщик,

стекольщик

и сантехник.

Три красавца.

Три богатыря.

Дом за углом

Этот дом за углом —

довоенного времени

первенец.

У него под крылом

столько судеб

рождалось и пестовалось!..

Здесь

квартирой владел

ученик Немировича-Данченко —

холостяк,

лицедей,

говорливый

и в меру удачливый…

Были окна во двор.

А из окон —

застольное зарево.

Дом

грустит до сих пор,

вспоминая лихого хозяина…

Вы

от грусти такой

ни людей,

ни дома

не избавите…

Этот дом городской —

как немое хранилище

памяти.

Он в Историю врос.

Он хранит в глубине,

как приданое,

горечь

высохших слез,

клятвы – прежние,

запахи давние…

В доме жил мальчуган.

Жил,

сражаясь с мышами и цыпками.

Все кинжалы

строгал.

А потом

заболел медициною.

И ушел на чуму —

напрямик,

через мостики шаткие.

Обелиском ему

стали

белые горы Тянь-Шаньские…

Дом стоит за углом —

небольшое,

обычное здание.

Он

заполнен теплом

всех,

кто в нем поселялся когда-нибудь…

Здесь,

имея права,

все не может наплакаться

девочка,

молодая вдова —

слишком грозных наук —

Академика.

Жил

всего ничего.

Был закрытым

до вздоха последнего.

Даже имя его

лишь недавняя смерть

рассекретила…

За оконным стеклом

собираются

отсветы зябкие…

Этот дом за углом

помнит многое,

видывал всякое.

Память

не подновишь.

Бесполезно

ее ремонтировать.

Дом

над былью

навис

всеми лестницами,

всеми квартирами…

На жильцов

по-особому

окнами смотрит неброскими

этот дом,

облицованный

мемориальными досками.