Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 129

129

Изменить размер шрифта:

Баллада о зенитчицах

Как разглядеть за днями

след нечеткий?

Хочу приблизить к сердцу

этот след…

На батарее

были сплошь —

девчонки.

А старшей было

восемнадцать лет.

Лихая челка

над прищуром хитрым,

бравурное презрение к войне…

В то утро

танки вышли

прямо к Химкам.

Те самые.

С крестами на броне…

И старшая,

действительно старея,

как от кошмара заслонясь рукой,

скомандовала тонко:

– Батарея-а-а!

(Ой, мамочка!..

Ой, ро?дная!..)

Огонь! —

И —

залп!..

И тут они

заголосили,

девчоночки.

Запричитали всласть.

Как будто бы

вся бабья боль

России

в девчонках этих

вдруг отозвалась!

Кружилось небо —

снежное,

рябое.

Был ветер

обжигающе горяч.

Былинный плач

висел над полем боя,

он был слышней разрывов —

этот плач!

Ему —

протяжному —

земля внимала,

остановясь на смертном рубеже.

– Ой, мамочка!..

– Ой, страшно мне!..

– Ой, мама!.. —

И снова:

– Батарея-а-а!..

…И уже

пред ними,

посреди земного шара,

левее безымянного бугра

горели

неправдоподобно жарко

четыре черных

танковых костра.

Раскатывалось эхо над полями,

бой

медленною кровью истекал…

Зенитчицы кричали

и стреляли,

размазывая слезы по щекам,

и падали.

И поднимались снова.

Впервые защищая наяву

и честь свою

(в буквальном смысле слова!).

И Родину.

И маму.

И Москву.

Весенние пружинящие ветки.

Торжественность

венчального стола.

Неслышанное:

«Ты моя – навеки!..»

Несказанное:

«Я тебя ждала…»

И губы мужа.

И его ладони.

Смешное бормотание

во сне.

И то, чтоб закричать

в родильном

доме:

– Ой, мамочка!

Ой, мама, страшно мне! —

И ласточку.

И дождик над Арбатом.

И ощущенье

полной тишины…

Пришло к ним это после.

В сорок пятом.

Конечно, к тем,

кто сам пришел

с войны.

«Льдины, растаяв, становятся синью в реке…»

Льдины, растаяв,

становятся синью в реке.

Птицы, взлетая,

становятся стаей упругой.

Дети,

рождаясь,

кричат

на одном

языке,

заклиная взрослых людей

понимать

друг друга!

«Это время»

1986

«Родиться, любить, умереть…»

Родиться,

любить,

умереть —

программа

почти мотыльковая.

А ежели жизнь

пустяковая,

то даже не страшно

стареть.

Порядок

предсказан судьбой.

Да вы это сами увидите,

когда —

обязательно! —

выйдете

с последним глаголом

на бой.

Родиться,

любить,

умереть…

И самые гордые головы

склоняются

перед глаголами,

которых нельзя

одолеть.

А этот последний глагол,

покрытый

извечною тайною, —

он все-таки станет

когда-нибудь

последним

и главным врагом!

«Если б только люди жили вечно…»

Если б только

люди жили вечно,

это было бы

бесчеловечно…

Как узнать,

чего ты в жизни сто?ишь?

Как почуять,

что такое риск?

В море броситься?

Так не утонешь!..

На костер взойти?

Так не сгоришь!..

Поле распахать?

Потом успею…

Порох выдумать?

А для чего?

Наслаждались бы

ленивой спесью

пленники

бессмертья своего.

Ничего они бы

не свершили!

Никогда б

не вылезли

из тьмы.

Может, самый главный

стимул жизни

в горькой истине,

что смертны

мы.