Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 106

106

Изменить размер шрифта:

«Пословица стучится в дверь…»

Пословица стучится в дверь.

Впустить ее приходится:

«Счастливым дням

не слишком верь…

Не так живи,

как хочется…»

А я живу,

как хочется.

А я живу,

как дышится.

Судьба —

моя помощница.

Любовь —

моя владычица…

Дожди летят

звенящие!

Дрожит земля от грохота.

Успеть бы мне

понять ее,

хоть чуточку,

хоть крохотку.

Сказать бы,

что не сказано

о мужестве, о верности.

Ведь только шаг

у каждого

с рождения

до вечности…

А я живу,

как хочется.

Иду своей дорогою.

А чем она закончится,

гадать пока

не пробую.

По ней пройду я до конца

распахнуто и праведно.

И правнук мой

пойдет в отца.

А может быть —

и в прадеда…

Над миром вновь встает заря.

И я гляжу на зарево.

И каждый день

совсем не зря

опять живу я

заново.

Судьба —

моя помощница.

Любовь —

моя владычица…

И надо жить,

как хочется.

И надо жить,

как дышится.

«Человечество – в дороге…»

Человечество —

в дороге.

Дорогое баловство.

Может, это —

от здоровья.

Может, и не от него…

Суетливо,

бестолково, —

кто?

зачем?

за что?

когда?..

От нашествия такого

сладко стонут

города…

Тугрики,

песеты,

франки,

лиры,

доллары,

фунты.

И урчат, насытясь,

банки,

словно гладкие коты…

Знатоков —

один на сотню.

Заполняют,

как обвал,

модерновую часовню,

древний пыточный подвал.

Кандалы хватают цепко,

ощущая в пальцах зуд.

Вертят,

спрашивают цену,

цепи

пробуют на зуб…

Виллы,

домны,

парки,

пашни.

Долететь!

Дойти!

Доплыть!

Чтоб от Эйфелевой башни

сувенирчик

отпилить…

Едут далеко и долго.

Нервным пламенем горят.

И на все взирают

только

через фотоаппарат.

Разыгрались, будто дети:

через море —

на доске,

через Азию —

в карете,

на байдарке —

по Оке.

Сколько их?

Куда их гонят?

В чем причина этих смут?

Что теряют?

Что находят?

Что —

в конце концов —

поймут?

Я не знаю.

Вам ответа я не дам.

Сам сегодня

уезжаю.

Собираю чемодан.

«Над Саппоро кружится снег…»

Над Саппоро

кружится снег…

Я летом с постели привстану,

закрою глаза

и представлю:

над Саппоро

кружится снег.

Спадает,

как шуба с плеча.

Наивный,

ребячий,

потешный, —

витая над чьей-то надеждой,

над чьим-то волненьем

звуча.

Сугробы растут во дворе.

У снега —

лицо молодое.

Снежинки горят на ладони

язычниками —

на костре…

Идет середина зимы.

Для снега – ни поздно, ни рано.

И мы улыбаемся странно…

Чему улыбаемся

мы?

Всему понемногу.

Всему.

Конечно, и этому снегу.

И полночи этой.

И небу.

А может,

не только ему.

Дорогам,

пронзающим век.

Домам над застывшей рекою.

Святому мгновенью покоя,

в котором рождается снег…

Пришел этот снег

и уйдет.

Пройдет он,

как юность.

Как поезд…

Не зря ж

одинокий японец

всю ночь мостовую метет.

Тренер

А.В. Тарасову