Девять принцев Амбера .Тетралогия - Желязны Роджер Джозеф - Страница 127

— Пять минут, — отвечал он.

— В таком случае, — заметила она, — я бы хотела сперва немного прийти в себя. Вы, вероятно, тоже.

— Хорошая мысль, — кивнул я.

— Действительно, — подхватил Мондор.

Ясра увела нас недалеко — в комнаты, должно быть, предназначенные для гостей, и оставила там наедине с мылом, полотенцем и водой. Мы уговорились собраться в узкой комнате через полчаса.

— Как ты думаешь, — спросил я Мондора, стягивая рубашку, — она замышляет какую-нибудь пакость?

— Нет, — ответил он. — Мне нравится льстить себе, думая, что эту трапезу она не захочет пропустить. По-моему, она не упустит шанс показаться нам во всей красе, поскольку до сих пор ей это не вполне удавалось. А сплетни, секреты… — он покачал головой. — Может быть, ты совершенно не мог доверять ей раньше и, возможно, никогда не будешь доверять ей позже. Но, насколько я могу судить, эта трапеза станет для вас небольшой передышкой.

— Ловлю тебя на слове, — сказал я, облившись водой и намыливаясь.

Мондор улыбнулся, потом наколдовал штопор и, прежде чем заняться собой, откупорил бутылки, чтобы «дать им чуток подышать». Его благодушию я доверял. Но все же был начеку, понимая, что, если придется сразиться с демоном или увертываться от падающей стены, я отдам предпочтение Знаку Логруса. Но никакие демоны не объявились, никакие стены не обрушились. Вслед за Мондором я вошел в столовую и стал смотреть, как он словами и жестами преображает ее. Длинный стол на возвышении и скамейки вокруг него по движению его руки сменились круглым столом и удобными стульями, расположенный так, что с любого места открывался вид на горы. Ясра еще не появлялась. Я принес две бутылки вина — те, дыхание которых Мондор счел подходящим. Он наколдовал вышитую скатерть с салфетками, тонкий китайский фарфор, который выглядел так, словно его расписал Миро, серебряные столовые приборы прекрасной работы. Он бросил на уже накрытый стол критический взгляд и заменил столовое серебро набором, с другим рисунком. Отходя от стола то в одну, то в другую сторону, чтобы оценить, как выглядит сервировка, Мондор тихо напевал. Я не успел поставить бутылки на стол, как он доставил низкую и широкую хрустальную вазу, в которой плавали цветы, и поместил ее в центр стола. Когда появились хрустальные кубки, я отступил на шаг, бутылки в моих руках зазвенели, и Мондор, похоже, в первый раз заметил меня.

— О, поставь их вон туда, Мерлин, — и слева от меня на столе появился черный подкос.

— Проверим-ка до прихода леди, как сохранилось вино, — сказал он, наливая рубиновый напиток в два кубка.

Мы пригубили вино, и он кивнул. Да, оно было лучше, чем у Бейля. Куда лучше.

— Все отлично, — сказал я.

Мондор обошел вокруг стола, подошел к окну и глянул на горы. Я стал рядом и тоже глядел на горные вершины. Мне померещилось, что где-то там сидит в своей пещере Давид.

— Я чувствую себя чуть ли не виноватым оттого, что делаю такую передышку, — пожаловался я. — Столько всего, чем мне следовало бы заняться…

— Может, дел даже больше, чем ты подозреваешь, — ответил Мондор. — Смотри на это не как на передышку, а как на экономию сил. От этой леди ты действительно можешь кое-что узнать.

— Верно, — согласился я. — Только хотелось бы знать, что именно.

Мондор поиграл вином в бокале и, пожав плечами, отпил еще один глоток.

— Она много знает. И вдруг нечаянно выболтает что-нибудь? А может, почувствовав внимание к себе, она разоткровенничается и станет общительнее.

Я отпил глоток и, чтобы не обольщаться временным затишьем, возразил, что у меня дурные предчувствия. На самом же деле о том, что по наружному коридору к нам приближается Ясра, меня предупредил Логрус. Мондору я не стал говорить об этом, поскольку был уверен, что то же самое почувствовал и он. Я просто повернулся к дверям, и он присоединился ко мне. На Ясре было низко спущенное с одного плеча белое платье, схваченное алмазной булавкой, на светлых волосах алмазная тиара, от которой словно бы исходили инфракрасные лучи. Ясра улыбалась, ее окружал тонкий аромат. Я почувствовал, что невольно выпрямляюсь и гляжу на свои ногти, чтобы убедиться, чистые ли они.

Мондор, как всегда, отвесил более изысканный поклон, чем я. Я же почувствовал, что обязан сказать нечто приятное.

— Ты весьма… элегантна.

— Обедать с двумя принцами приходится нечасто, — ответила она.

— Я — Герцог Западных Границ, — отозвался я, — а не принц.

— Я имела в виду дом Савалла, — возразила Ясра.

— Недавно, — заметил Мондор, — вы были заняты тщательной подготовкой к выступлению.

— Терпеть не могу нарушать протокол, — сказала Ясра.

— В этих краях я редко пользуюсь своим Хаосским титулом, — объяснил я.

— Жаль, — сказала она мне. — По-моему, титул не просто… изысканный. Ведь по порядку наследования ты чуть ли не тринадцатый, правда?

Я рассмеялся.

— Такая сильная удаленность тоже преувеличение, — сказал я.

— Нет, Мерль, она почти не ошиблась, — сказал Мондор. — Как обычно, прибавь или убери несколько человек…

— Как такое может быть? — спросил я. — Последний раз, когда я смотрел…

Он налил в кубок вина и предложил Ясре. Та с улыбкой приняла его.

— Ты не смотрел давно, — сказал Мондор. — Были еще смерти.

— Правда? Так много?

— За Хаос, — сказала Ясра, поднимая кубок. — Да живет он долго.

— За Хаос, — отозвался Мондор.

— За Хаос, — эхом повторил я за ним, мы сдвинули кубки и выпили. Неожиданно я ощутил целый букет восхитительных запахов. И, обернувшись, увидел, что стол уставлен блюдами с великолепными яствами. В тот же момент обернулась и Ясра, а Мондор шагнул вперед и сделал жест, отчего стулья отодвинулись, чтобы принять нас.

— Прошу садиться, и позвольте мне служить вам, — сказал он.

Мы уселись, принялись за еду и оказалось, что «хорошо» — это не то слово. Прошло несколько минут, но единственное, о чем мы могли говорить, — это о великолепном супе. Не хотелось первому начинать словесный гамбит, хотя мне приходило в голову, что то же самое могут чувствовать и остальные. Наконец, Ясра кашлянула, и мы оба посмотрели на нее. Меня удивило то, что она слегка нервничает.

— Ну, так как обстоят дела в Хаосе? — спросила она.

— В данный момент хаотически, кроме шуток. — Мондор на миг задумался, потом вздохнул и добавил: «Политика».

Она медленно наклонила голову, словно прикидывая, не выпросить ли у него подробности, которые ему, похоже, ничего не стоило разгласить, а потом решила, что не стоит. И повернулась ко мне.

— К несчастью, пока я находилась в Амбере, у меня не было возможности посмотреть местные красоты, — сказала она. — Но из твоего рассказа я поняла, что и там жизнь отчасти хаотична.

Я кивнул.

— Если ты имеешь в виду Далта, — сказал я, — то хорошо, что его не стало. Но серьезной угрозы он никогда не представлял — надоедал только. Кстати о Далте…

— Не стоит, — перебила она, улыбаясь. — На самом деле у меня на уме совсем другое.

Я улыбнулся в ответ.

— Забыл. Вы от него не в восторге, — сказал я.

— Не в этом дело. Польза есть и от него. Это просто, — она вздохнула, — политика.

Мондор рассмеялся, и мы подхватили. Скверно, что мне не пришло в голову использовать этот момент относительно Амбера раньше. Потом же было слишком поздно.

— Не так давно я купил картину, — сказал я, — ее написала леди по имени Полли Джексон. Такой красный шевроле 57-го года. Она мне очень нравится. Сейчас эта картина хранится в Сан-Франциско. Ринальдо она тоже понравилась.

Ясра кивнула, не отрывая глаз от окна.

— Вы оба всегда застревали в какой-нибудь галерее. Да он и меня без конца таскал то в одну из них, то в другую. Я всегда считала, что у него хороший вкус. Не талант, нет, просто хороший вкус.

— Что значит «не талант»?

— Он очень хороший рисовальщик, но его собственные картины никогда не были такими уж интересными.

Эту тему я затронул специально и потому решил продолжить ее.