Выбор павшего. По следу памяти (СИ) - Гущина Дарья - Страница 19

Короче, товарищи, психушка по мне плачет и горюет... Впрочем, это давно всем известно... Я невольно усмехнулась, сравнивая себя сейчас и ту пугливую девчонку образца двухлетней давности. Тогда я ненавидела свою сущность, поскольку она мешала мне остаться в Альвионе, ненавидела Хранителей и Магистра, заставляющих меня плясать под их дудку, ненавидела и сам мир - за то, что он столько для меня значил... Ненавидела свою роль псевдоспасительницы, до икоты боялась живущего в моей душе нечта, открещивалась от данного мне миром прозвища... А сейчас... сейчас, когда все в моих руках, когда роли изменились - я действительно начала гордиться собой. Насколько все-таки меняет человека его роль в суматошном спектакле жизни...

...Поутру меня разбудили соблазнительные запахи свежесваренной похлебки. Потянувшись за многообещающим ароматом еды, я сонно села на спальнике. Как мы с Мифом вчера добрались до привала - в упор не помню. Помню, вроде, что вечереть начинало - и все. А там я уже добралась до постели и умерла. Пока меня не воскресили вполне понятные желания изголодавшегося организма.

Зевнув, я усилием воли прогнала прочь остатки сна, открыла глаза и узрела Свята, тихо помешивающего похлебку. Ой, бедненький, в кого ж тебя болезнь-то превратила?.. Кожа да кости (не человек, а ходячее пособие по анатомии!), да бледное, как у привидения, лицо с темными кругами под глазами... Ужасть! Ведь сутки всего проболел! И руки по-прежнему подрагивают, как у последнего алкоголика. Кошмар!

Харт спокойно встретил мой сочувственный взгляд и невозмутимо заметил:

- На себя сначала посмотри.

Я испуганно схватилась за зеркальце. Мама дорогая! Это ж мне теперь в фильмах ужасов без грима сниматься можно... Со Святом на пару. Потому как выглядела я еще хуже него. И все дело не в бледной физиономии и растрепанной шевелюре, а выражении глаз. Во-первых, сильно расширились зрачки, практически поглотив радужку, а, во-вторых, в их глубине затаился какой-то жуткий и поистине звериный голод. И к обычной еде он не имел абсолютно никакого отношения - спящий воин пробудился и скоро начнет требовать положенную ему пищу... Я начинала выглядеть, как Райлит, и в нее и превращалась.

Нда-а-а...

- Это называется - последствия неосмотрительных поступков, - назидательно прокомментировал мой спутник, взмахнув, для пущей важности, деревянной ложкой.

Я тяжко вздохнула, переваривая увиденное, и уныло посмотрела на него:

- Помолчал бы лучше... И так тошно...

Свят вздохнул, покачал головой и осторожно снял с похлебки пробу. Пока она доваривалась, я умылась, стараясь не смотреть на свое отражение, свернула и тщательно упаковала спальник. Болеть после вчерашних подвигов ничего не болело, но усталость ощущалась безумная. Надев перевязь и собрав рюкзак, я села на него и выжидательно посмотрела на харта. Расстройства расстройствами, а есть все равно хочется. Свят же - долго делал вид, что не замечает моего взгляда, а потом признался:

- Кась, я думал, ты проспишь до обеда... В общем, я приготовил только на себя.

Я от обиды на мгновение лишилась дара речи:

- К-к-как это... только на себя?! Это что за эгоизм в коллективном деле?! Я, между прочим, к обеду все равно бы голодной проснулась!

- Так я ближе к обеду бы и приготовил еще, - оправдывался он. - И разогревать бы не пришлось...

- Знать ничего не знаю! - отрезала я, подставляя свою плошку. - Делись! Где твоя благодарность за спасение тебя от болезни, ась?

Свят снова тяжко вздохнул, поделился, но себя не обидел. Я же, едва начав есть, узрела сей произвол (паразит мне треть вместо честно заработанной половины положил!..) и запустила в него ложкой:

- А где остальное?!

- Так ты же на своей диете, - нашелся харт. - Тебе много есть - вредно!

- А тебе - вообще нельзя, - злорадно сообщила я. - Все доктора - категорически запрещают выздоравливающим больным питаться в больших количествах! А мне - наоборот, еда нужна, как лекарство! Я его честно заработала! Так что - делись!

- Никогда о таком не слышал, - проворчал мой собеседник, но вернул на место утаенную часть похлебки.

Стычка быстро забылась, и несколько минут мы сосредоточенно жевали, совершенно не обращая внимание на явный горький привкус перебей-травы. Доев же, многозначительно переглянулись и дружно устроили сумке Свята ревизию, откопав там краюху черствого черного хлеба и несчастное сморщенное яблочко и в рекордные сроки это богатство смолотив.

После пусть и не особенно сытного завтрака опять потянуло в сон. Я улеглась на траву, а харт бухнулся где-то по соседству, и некоторое время мы коллективно боролись с дремой. Я задумчиво дымила предпоследней сигаретой, а Свят что-то бормотал себе под нос, видимо, считая пробегавшие по ясному небу пушистые облака.

Докурив, я перевернулась на живот, поглазела на ручей и зевнула, а мой спутник тяжко вздохнул и неохотно подал голос:

- Может, поедем?..

- Может, попозже?.. - вяло откликнулась я.

- Так пророк же удерет...

- Ну и черт с ним... Еще догоним.

- Как знаешь...

- Свят?

- Мм?..

- А как ты вчера меня нашел?

- Так же, как ты отыскала моровые поветрия.

- А у вас - тоже две личности?

- Зачем? Это ваша выдумка. Мы миры не разрушаем.

- И ты совсем ничего из своего прошлого не помнишь?

- Ну, почему же. Вот, например, в десять лет...

- Я серьезно!

- Ладно, извини. Нет, не помню. Есть какие-то смутные и обрывочнее воспоминания, но полной картины, как у тебя, нет.

- Обидно?

- Немного.

- А я бы хотела ничего не помнить...

- Что, так страшно?

- Ужас как... И ведь не избавиться от этого никак, понимаешь? Без памяти мне раньше жилось намного проще. А теперь не знаешь, куда себя девать...

- Как - куда? Просто жить.

- Тебе легко говорить...

- А, думаешь, жить без старой памяти, проще? Так хоть определить можно, где врет история, а где - нет.

- А оно тебе надо?

- Ну... Как ты говоришь - в хозяйстве все сгодится.

Я вздохнула и перевернулась на спину.

- Кась?..

- Мм?..

- А ты не знаешь, почему так получилось? Почему вы помните, а мы - нет?

- Неа. Мне про вас вообще мало что рассказывали.

- Жалко...

- Что жалко? Что мало рассказывали или что не знаю?

- Что не знаешь.

- Если вспомню - расскажу.

- Только не забудь.

- Угу. Слушай, а если мы из одной ветви высших магов - как получилось, что мы разделились, и вы стали жить среди обычного народа?

- Ну, знаешь, как это обычно бывает - наверно, кто-то что-то с кем-то не поделил, произошел раскол и вы, сохранив память, ушли строить Тхалла-тей, а мы... Мы потеряли способность сохранять накопленные знания и опыт.

- А-а-а!

- Слушай, может, поедем?..

- Ох... Ладно... Поехали...

Глава 6.

"- У вас несчастные случаи на стройке были?

- Нет, пока еще не было.

- Будут"

("Операция "Ы" и другие приключения Шурика").

Зрелище мы со Святом, надо сказать, являли весьма унылое и жалкое. Он - после болезни, я - после злоупотребления силой, а если еще и вспомнить, какими у нас были маскировочные костюмы... Короче, в первой же харчевне нас покормили совершенно бесплатно. Сердобольная хозяйка заведения, едва увидев наши изрядно отощавшие персоны и бледные с прозеленью физиономии, принялась громко охать-ахать и жалеть "бедных сиротинушек". Ну, мы, конечно, нахаляву поесть не отказались, тем более, после долгого дня пути проголодались, как черти, а все съестное - слопали еще по утру.

Бабулька же, чем-то неуловимо напоминающая Ядвигу, на нашем кормлении не угомонилась и пригласила к себе на ночлег. Мы с хартом переглянулись и, не сговариваясь, согласились. Еще бы - кто ж устоит перед соблазном - наконец-то нормально помыться в бане, а не в ледяном ручье, и поспать в мягкой постели, а не на холодной земле?.. Я вот не смогла. Между делом хозяйка харчевни поведала нам и о пророке - мол, пробегал тут три дня назад таинственный гражданин с осликом, истории чудные сказывал, скорое возвращение Магистра сулил и прочая, и прочая...