Выбор павшего. По следу памяти (СИ) - Гущина Дарья - Страница 18

Самой изворотливой оказалась Чума. Та то ли почувствовала, то ли - просто догадалась, какая опасность ей грозит, и улепетывала от меня со всех ног, подобно раненому зайцу. Беги, беги. От меня не убежишь. Догоню и поймаю, даже если силы - на исходе. Даже если их - совсем не осталось. Потому что это - мой мир. Мир, который дал мне жизнь и силу Слова. А за свой мир я буду бороться до последнего, пусть он и считает меня свой проклятой дочерью... Не мне пришла в голову мысль воевать с магами, не я развязала страшную войну. Я виновата совсем в другом - не смогла ее предотвратить, хотя могла. И добровольно ушла в изгнание, когда Хранители блокировали нашу силу и передали нас магам на блюдечке с голубой каемочкой...

Я взглянула на Альвейл с высоты птичьего полета. Величественные леса подернулись туманной дымкой, скрывая от меня удирающий клочок тьмы. Да, и моровое поветрие - тоже часть тебя, я понимаю. Понимаю твое стремление уберечь его от меня - но ничего не выйдет. Ты забыл, что павшие воины всегда добиваются своего, так или иначе? Это у нас в крови... Можешь прятать Чуму сколько угодно - я сильнее.

Заприметив вожделенное поветрие, я ринулась на него хищным ястребом. Попался, паразит несчастный? И пусть земля тебе будет пухом... Последний вредитель рассыпался в прах, а я отерла пот со лба и издала победный клич. А потом с интересом огляделась по сторонам. Есть тут еще кто-то, кого нужно истребить, уничтожить, послать к дьяволу?.. Нет? А я найду. Хранители ничего не предпринимают для спасения людей - значит, так и надо. Значит, отсюда меня вон никто выставить не посмеет, пока я сама не захочу уйти. И значит - свобода?.. Я блаженно улыбнулась. Свобода... Свобода от проклятой тесной клетки изгнания и условностей. Свобода - Слову!..

Теплое, едва заметное касание смутно знакомой ладони:

"Вернись, Касси...".

Гм? Касси - это кто, я что ли? Не помню...

"Возвращайся".

Зачем?

"Тебя ждут".

И по памяти вереницей пронеслись последние воспоминания - деревня, пожар, Свят... Свят?..

"Он самый".

А ты что здесь делаешь?

"Тебя жду. Давай руку - я провожу. Ты заблудилась".

Моя истинная сущность, конечно же, возмутилась. Возмутилась, запротестовав против проклятой клетки, но я, вздохнув, подавила бунт на корабле. Еще не время. Пора возвращаться... Мы рождены в клетке - и обречены провести в ней всю жизнь. Тысячелетие за тысячелетием. Нам не привыкать...

Мгновение - и яркий фейерверк взорвался перед моими глазами. Я пошатнулась, упав на одно колено, судорожно втянула носом воздух и прижала руки в груди. Больно, елы-палы... Еще бы - столько не дышать... Сердце бешено дернулось и заколотилось с прежней силой. А я усилием воли разогнала застилавший глаза кровавый туман, кое-как встала и, вздохнув, заперла на ключик свою сущность павшего воина. До поры, до времени. Однажды оно придет, и мы вместе отомстим за тысячелетия неволи. Обещаю. Но сейчас - накопилась масса разнообразных неотложных дел...

Я тряхнула головой и оглядела окружившую меня молчаливую толпу людей. Ну, хоть метлы, ухваты и вилы с собой не притащили... Хотя, сами не дураки, понимают, что против меня - нет приема. Вру, есть, конечно, но им он явно неизвестен. Потому народ стоит и просто ждет. Я откашлялась, готовясь произносить речь, когда подал голос тот самый парень, который вчера с потрохами сдал мне пророка:

- Зачем ты здесь, павший?

У-у-у, завертелась привычная карусель, а мне опять досталась роль деревянной лошадки. Знакомо до икоты. Послать бы вас далеко и надолго, да жалко, обормотов... Плюс, я не люблю тратить силы впустую. Снова откашлявшись для профилактики, я начала говорить. Рассказала о возникновении моровых поветрий, об их вендетте, о способе лечения и, на сладкое, о полном и безоговорочном исчезновении недавних вредителей.

Люди с трудом, но верили - маги, они свободно шарили в моих мыслях и четко видели всю охоту на злыдней. И робко улыбались, благодаря за спасение. А мне эти улыбки - сродни лучикам света, что разгоняли сумрак ночи в тесном, покрытом пылью и паутиной погребке, куда очень давно, слишком давно, никто не заглядывал... Нас уважали, нас боялись - и нам давно уже никто не улыбался. Улыбнуться проклятому павшему?.. Фи, нет уж, я лучше подальше отойду, пока он меня случайно не уничтожил...

- Вот это растение - используйте как лекарство, - я вытащила из кармана штанов увядший и помятый экземпляр перебей-травы. - Целители, не бойтесь лечить людей, болезнь не заразна. И приступайте скорее. Чем быстрее напоите больных лекарством - тем больше у них шансов выжить. Удачи.

Я повернулась и поплелась к ручью. По плечам и спине больно хлестали ледяные струи дождя, но меня никто не останавливал, никто не провожал и никто не благодарил. Лишь та девчушка, что пыталась добраться до двери, подбежала ко мне и порывисто обняла. Дети... Я ласково поцеловала ребенка в макушку, потрепала по светло-русым волосам, слабо улыбнулась и покинула деревню. И под непрекращающимся дождем добралась до виала, устало прислонилась к его теплому, тяжело вздымающемуся боку и подняла лицо к небу.

Как же устала-то, Господя-я-я!.. Нелегкая же это работа - спасать народ, а, главное, самая пыльная и неблагодарная... Миф повернул голову, громко фыркнул мне в ухо и что-то нацепил на мою шею. Я машинально потрогала знакомый амулет. И когда успел подобрать, спрашивается?.. Ладно... Я подумаю об этом... завтра. Мне еще за Святом присмотреть надо и поблагодарить его за все хорошее.

Взобравшись на спину виалу, я вздохнула, вспоминая охоту. И свободу. Я впервые смогла стать самой собой, отбросить ненужное и ощутить настоящую силу Слова. Не те мелкие проклятия, нет... Но власть. Власть над всем миром. Одно мое Слово - и все обратится в прах, второе - и возродится... Да, мы - фактически полубоги, и это - пугает. Пугает и возбуждает. И я не уверена, что снова захочу все испытать на собственной шкуре. Слишком уж легко забыться, слишком легко поддаться соблазну власти, слишком легко... вновь предать свой мир. Два тысячелетия в изгнании кое-чему меня все-таки научили...

Виал быстро удалялся прочь от деревни, а я все обдумывала, анализировала, вспоминала... Здесь мне многое предстоит сделать, прежде чем я вернусь домой. А я все-таки вернусь, как бы мне не хотелось обратного. Это пока Хранители меня терпят - пока я приношу пользу, а потом, когда необходимости во мне не будет... Печально, граждане, очень печально. Прав на место под здешним солнцем я так и не обрела. Но будь я проклята, если и на сей раз позволю бесцеремонно выставить меня вон! Я уйду лишь тогда, когда выжму из мира все, в чем нуждаюсь, до капли. А мне нужна - память. Вспомнить себя прежнюю - до мельчайших подробностей.

И кое-что я опять вспомнила.

Мы имели две ипостаси и страдали, как ни прискорбно это признать, ярко выраженным раздвоением личности. Вынужденные в силу обстоятельств тщательно следить за каждым своим словом, павшие постепенно отодвигали свою настоящую сущность на задний план, дабы не подвергать никого опасности, и на ее основе приобрели еще одну личность - рядового мага. Эта-то личность обычно и жила в теле, колдовала по мелочи и ничего особенного собой не представляла. А истинная, она же мое загадочное нечто, пробуждалась лишь тогда, когда возникала потребность в настоящей силе. И сущность покидала тело, становясь, грубо говоря, призраком - но весьма сильным призраком. Призраком без чувств и эмоций, который жил за счет мира и питался его магией. А поскольку тело может вместить в себя минимум энергии, тогда как душа - максимум, представьте себе, в кого я не так давно перевоплотилась...

Но, что примечательно, вторая личность, во время командировки первой, продолжала мирно оставаться в теле, по-прежнему оберегая его мелким колдовством и не позволяя банально умереть. И обе мои личности, когда разъединялись, обзаводились существенными провалами в памяти, от которых избавлялись, опять оказавшись бок о бок. Вот почему я, отделившись от тела, помнила лишь конечную цель, а все остальное - словно туманная пелена скрыла... И самое досадное - моя истинная сущность ориентирована исключительно на уничтожение и нуждалась в нём, как организм - в воздухе, а благоприобретенная - еще стремилась заглушить ее тлетворное влияние и вполне могла иногда помочь, вернее, рвалась помогать всем подряд. И не мудрено, что в итоге мы предпочли запрятать нездоровые замашки куда подальше и не смущать своим опасным присутствием обычный народ, перебравшись в Тхалла-тей.