Лев Яшин - Галедин Владимир Игоревич - Страница 39

Однако же и курить вредно! Профессиональные донельзя журналисты и об этом спросили. Услышали сенсационное признание: «Здесь я, признаюсь чистосердечно, показываю плохой пример молодежи. Да, я курю, причем выкуриваю примерно полпачки папирос в день».

Чтобы осознать цену сказанного, полезно обратиться к его заключительным словам «в самом конце разговора»: «Журналисты моей страны обычно задают мне не такие вопросы. Но я от вас ничего не скрыл».

Потом, в позднюю перестройку, он выскажет отечественным репортерам всё, что считает нужным. И тема курения станет одной из ведущих. Дело-то даже не во вредной привычке. Дело в том, почему о ней не хотят писать, говорить. А «Франс футбол» вот чуть не за 30 лет до того поинтересовался. А он и «не скрыл», заметив, походя, что их «Голуаз» ему крепковат. Мог, кстати, и промолчать. Хотя нет, не мог: он же взялся говорить правду. И удивительно: это самое трудное для нас дело выходит до такой степени естественно и органично, что неудобно, как говорится, за всех остальных. Например, «острый» полвека назад вопрос о возможном контракте с «Реалом», сильнейшим тогда клубом планеты, был парирован без ложного пафоса. Яшин охотно сообщил, что обожает путешествовать по разным странам, однако возвратиться желает только в Россию (сказано именно так, но, может, французы и не видели разницы между Российской Федерацией и СССР) и искренне жалеет тех, кто выступает далеко от родины.

Особенно же знаменательна проблема преемника. Парижане, при всей любви к Льву Ивановичу, постоянно и, видится, малоделикатно держали на весу тему возраста. Яшину тогда исполнился 31 год. На достаточно прозрачные намеки по поводу окончания карьеры он сообщил, что мечтает доиграть до чемпионата мира 1962 года. То, что всё получится драматичнее и длиннее, еще никто не знал. Интереснее пока узнать, кому он, фигурально выражаясь, хотел «передавать оружие».

Кандидатура Владимира Маслаченко сомнений не вызывает: 24-летний голкипер превосходно зарекомендовал себя в последние годы. Но Яшин называет и Владимира Беляева! Того самого, проклятого на правительственном уровне(!) за 0:5 от Англии осенью 1958-го. Каким же человеком, даже человечищем нужно быть, дабы в радости, находясь на вершине славы, беседуя за рубежом с представителями чужого строя и зная, что тебя растиражируют на родине, невозмутимо заступиться за незаслуженно обиженного и униженного товарища по цеху.

Из таких штрихов и формируется облик Льва Яшина, личности непостижимой и прекрасной.

Смотрите, как он легко находит общий язык с теми, кто вовсе не знает русского языка. Им, казалось бы, не понять друг друга. И вдруг, реагируя на внезапный (нужно похвалить «Франс футбол» за внимательность и основательную подготовку) интерес к тому, зачем он мяч гладит перед началом игры, вратарь республики скажет так, что «поймет народ любой страны»: «Мне нужно дотронуться до мяча, так же как столяру погладить доску, прежде чем он начнет обрабатывать ее. Это привычка рабочего человека». Труженик — он не только во Франции, СССР или еще где — он везде и всегда. И что работягам особенно делить?

Вообще интервью производит предельно цельное впечатление и создает портрет не столько футболиста, сколько человека. Чье основное качество — интеллигентность. Ни разу он не изменил ровной, доброжелательной манере (а вопросы были разные — каверзные в том числе), не солгал, не закапризничал.

В 1960–1980-е годы в СССР весьма много рассуждали об отсутствии тождества между образованностью и интеллигентностью. В статьях, книгах, фильмах до граждан настойчиво, иногда талантливо доводилась мысль о том, что это две разные вещи. И если некто обладает солидной суммой специальных знаний и даже имеет диплом о высшем образовании, то он или она вовсе не обязательно принадлежит к собственно интеллигенции. И наоборот: простой и ясный представитель народа «университетов не кончал», но присуща ему глубинная, корневая, природная интеллигентность. Яшин, несомненно, относился ко второму типу. Но это совершенно не означает, что он не желал учиться. Напротив, он всегда хотел знать гораздо больше, стремился ликвидировать те пробелы в элементарных школьных познаниях, которые и возникли-то никак не по его вине: война, две-три нормы в 13–14 лет у станка, потом армия, затем профессиональный, по сути, спорт.

И в 30 лет Лев Иванович по собственной инициативе садится за парту. Разумеется, не в вечерней школе (там его трудно представить). Нашлись добрые и неравнодушные люди и в команде.

Старший тренер М. И. Якушин всегда приветствовал желание футболистов заниматься. Учеба, разумно рассуждал он, кроме бесспорной практической пользы, еще и отвадит от соблазна нарушить режим. А тут еще и учителя «воспитали в своем коллективе». Комсорг «Динамо» Эдуард Мудрик взялся за порученную общественную работу с неподдельным энтузиазмом. И ученики ему попались достойные. «Он один из первых, — вспоминал динамовский педагог о Яшине, — подхватил мое начинание с диктантами и пошел на эту голгофу, зная, что ему не раз и не два придется краснеть на этих уроках. Однако он спрятал свое самолюбие и взялся за свое образование так, как привык делать в футболе, — неистово и трудолюбиво. Не буду скрывать, вначале его диктанты пестрели цветом тех чернил, что я применял при проверке написанного моими учениками. Но он втянулся, тем более что мне хватило такта и ума не выпячивать ошибки прилюдно, а работать с учениками, так сказать, индивидуально».

Хорошим человеком оказался комсорг. И, несомненно, прирожденным преподавателем. Результаты говорят сами за себя: «И Лева вместе с нашим тренером, „ехидным Михеем“, который непременно мне напомнит: „Ты не забыл, Мудрила, сегодня о диктанте?“ — с каждым днем все охотнее и охотнее стал ходить на занятия, а иногда подойдет ко мне и скажет: „Давай сегодня сверх нормы позанимаемся, ты не против?“». Настоящий ученик — и в Африке ученик.

Потому как занятия проходили в ноябре 1960 года, как ни странно, как раз в Африке (Гана, Нигерия), куда москвичи отправились в турне после окончания чемпионата СССР. Яшину после европейского триумфа дали немного отдохнуть, и на поле он вышел 11 августа во встрече с «Даугавой». Вышло 3:0 при серьезном преимуществе динамовцев. У латвийцев моментов почти не было. «А в тех случаях, когда мяч летел в цель, на его пути вырастала непреодолимая преграда — Лев Яшин, который играл с присущей ему уверенностью и блеском», — отмечал «Советский спорт». А вот еще одна характерная цитата из спортивной газеты — об игре 23 августа с будущим чемпионом «Торпедо»: «Сказать, что этот вратарь хорош, значит, ничего не сказать. И позавчера Яшин вновь подтвердил репутацию лучшего вратаря страны. Он вытащил мяч, посланный Метревели в нижний угол ворот. Затем в течение одной минуты он дважды спасает команду от ударов Иванова. И, наконец, он в последний момент сумел перехватить мяч, едва не забитый в собственные ворота Рябовым». Как видим, играть приходится против золотых медалистов европейского первенства — друзей по сборной! Однако и они ему не смогли забить. Отстоял Лев победу: 1:0. А манера всё та же, фирменная: «Яшин был не только настоящим хозяином штрафной площади. Он небезуспешно выступал в амплуа защитника: за пределами штрафной площади вступил в единоборство с Метревели и отобрал у него мяч».

Метревели ведь тоже чемпион Европы, как и блиставшие в 1960-м торпедовцы. Один уровень — европейский. И 17 августа, кстати вспомнить, они вместе обыграли ГДР в Лейпциге 1:0, безоговорочно подтвердив чемпионский класс.

Но спортивная жизнь не позволяет почивать на лаврах. 4 сентября советская команда уступила австрийцам в Вене 1:3, причем после первой половины игры вела 1:0. Во втором же тайме австрийцы убедительно переиграли гостей и забили трижды в яшинские ворота. Такого до них в поединках национальных команд еще никто не добивался.

Сетовать нашим на жару в 42 градуса — глупо. Хозяева находились в тех же неприятных условиях. Другое дело, решили сыграть экспериментальным составом. Нетто отправили в центр защиты. Пару хавбеков составили Воронин и Маношин. Лобановский на левом фланге сменил Месхи. Не вышел на поле Валентин Иванов. О сыгранности и сказать нечего: нельзя рассуждать о том, чего нет. Играли гости вяло, отдали центр поля, затем на 47-й минуте пропустили с безусловного пенальти. И всё-таки игра катилась к ничьей. Как вдруг буквально в последние десять минут австрийцы ожили и включили иные скорости. «Известный на весь мир вратарь Яшин, — констатировала австрийская газета „Фольксштимме“, — долгое время „стоял без дела“. Однако именно его застали врасплох неожиданная активность и темп наших форвардов, когда казалось, что матч приходит к благополучному ничейному окончанию, пожалуй, некоторой небрежностью с его стороны можно объяснить то, что мяч вторично влетел в сетку защищаемых им ворот. Третий гол не на его совести. Взять его было невозможно, как и одиннадцатиметровый». Что ж, трансляции не было, а каждый имеет право на собственное мнение. В любом случае венское поражение пошло на пользу: Яшин получил новую возможность для дальнейшей работы над собой. Чем, безусловно, и воспользовался.