Лев Яшин - Галедин Владимир Игоревич - Страница 26

Далее Качалин в какой-то мере противоречит себе: «К Яшину и защитникам претензий не имею. Проиграли из-за нападающих».

С чем и Яшин согласился. Правда, по-своему и с указкой в противоположную сторону: «Чешлик — настоящий дьявол! Подвижный, неуловимый, стрелял, как из катапульты».

Правильно. Как и то, что наших и не наших форвардов хватило не на весь матч. После чего хозяева унесли земляков на руках. С народными песнями в хоровом исполнении.

Предстояла последняя, решающая схватка в Лейпциге, которая должна была определить: кому ехать на следующий год в Швецию — СССР или Польше.

К главному поединку года Яшин готовился в более или менее спокойной обстановке. По крайней мере, потому, что его «Динамо» в блистательном стиле завоевало титул чемпиона страны. «Ни одна команда, — справедливо замечал в „Советском спорте“ В. Фролов, — не выступала в нынешнем сезоне так уверенно и ровно, как московское „Динамо“». Да и старший тренер бело-голубых М. И. Якушин в книге «Вечная тайна футбола» через тридцать с лишним лет с удовольствием вспомнит: «У „Динамо“ я бы выделил сезон 1957 года, когда нам удалось показать удивительно цельную и гармоничную игру, что позволило команде преуспеть как в атаке, так и в обороне».

Состав новых чемпионов, надо сказать, претерпел некоторые изменения. Сменилась, в частности, пара полузащитников: вместо Евгения Байкова и Владимира Савдунина в основе закрепились Александр Соколов и Виктор Царев. А линию защиты, помимо Владимира Беляева, укрепил на правом фланге Владимир Кесарев.

На троице оборонцев полезно остановиться особо. Потому что, если внимательно читать Якушина, можно найти немало интересного. Итак: «Быстрый и резкий Борис Кузнецов играл на левом фланге обороны. Был он азартен, в меру техничен, одним из первых в нашем футболе освоил, кстати, известный теперь повсеместно прием „подкат“. Вместе с Яшиным Кузнецов в 1956 году стал олимпийским чемпионом». Но ведь и Владимир Рыжкин тоже завоевал золото Мельбурна, однако, когда речь шла о нападающих, «вместе с Яшиным» почему-то не прозвучало.

Потому как фланговый форвард Рыжкин — сам по себе, из другой линии, с вратарем взаимодействует минимально, а вот крайний бек Кузнецов входит в замечательный тыловой симбиоз, который основан и, как бы кто ни сомневался, воспитан Яшиным. Вот тот же Кесарев появился в команде мастеров 24-летним — ранее выступал за «Динамо» клубное — фактически на любительском уровне. «Данные его, — пишет М. И. Якушин, — мне понравились: высокий рост, скорость, атлетическое сложение. Пригласили мы его к себе в дубль, и в беседе с ним я сказал: будешь добросовестно тренироваться — через полтора-два года станешь игроком основного состава. Он принял мои условия, и мы принялись за дело. Всё вышло, как я и сказал. Разговор наш состоялся осенью 1954 года, а в 1956 году Кесарев стал играть правым защитником московского „Динамо“, а вскоре и сборной СССР, так что план оказался даже перевыполненным! Технику он за это время повысил заметно, что позволяло ему при подключении к атаке свободно играть с партнерами в пас и „стенку“, показывать хороший дриблинг и завершать рейды ударом по воротам».

Конечно, роль главного тренера в становлении Кесарева нельзя переоценить. Бесспорно, без договора с Якушиным и собственного трудолюбия никакого игрока сборной за полтора (!) года не вышло бы. Но и о постоянном, ежедневном творческом и человеческом общении с Яшиным забывать, на мой взгляд, не стоит. Дабы контактировать на равных (а в игре защитникам и вратарю такое необходимо) с большим мыслящим профессионалом, надо до него «дотягиваться». Надо не только тренироваться, как он, — нужно думать столь же много и интенсивно. Прокручивать в голове возможные матчевые ситуации, анализировать собственные действия в уже состоявшемся поединке, работать над взаимопониманием внутри создаваемого оборонного механизма. Чтобы тот как часы действовал.

И это удалось. Несколько лет три «К» потрясали взаимопониманием, супернадежностью, невероятной сыгранностью.

Время, кстати, вспомнить и о центральном защитнике — Константине Крижевском. Его судьба на первый взгляд опровергает некоторые вышеизложенные утверждения. Действительно, Константин Станиславович участвовал еще в Олимпиаде 1952 года, когда Лёва Яшин выходил за дубль.

Так ведь никто и не собирается доказывать недоказуемое, выставляя маститого игрока яшинским учеником. Однако посмотрите: Мельбурн Крижевский пропустил. Не по травме, а потому что был вытеснен из состава. Ну и всё вроде бы. Бывает. Дорогу молодым и т. п.

И вдруг в 1958-м он едет на первый наш мировой форум! В 32 года вернуться так, чтобы железно застолбить себе место в стартовом составе, пропустив предыдущее грандиозное состязание, — где это у нас видано? А ведь в Швеции центр обороны было невозможно представить без «летающего защитника».

Как-то многовато совпадений, не находите? Один в невозможном для профессионального дебютанта возрасте расцветает, другой в еще более солидные года возвращается в сборную, третий «вместе с Яшиным» растет, прогрессирует, получает «золото» Олимпиады.

Так и задумаешься о роли личности. В смысле — светлой личности, человеческой.

А 8 ноября, уже обеспечив себе окончательный успех, динамовцы переиграли «Торпедо» 1:0. Характерно резюме «Советского спорта»: «Недаром тренер „Динамо“ после матча поставил в протоколе после фамилии Яшина „пять“».

19 ноября центральная спортивная газета публикует знаковую, как видится, корреспонденцию А. Чистова. Речь идет о тренировке сборной перед решающей, третьей схваткой с поляками в Лейпциге. «С обычной легкостью и прыгучестью, — отмечает журналист, — Яшин парирует самые разнообразные удары — сильные прострельные, стремительно летящие низом в дальний угол или коварные резаные. Чувствуется, что вратарь сборной страны находится в хорошей спортивной форме». И затем: «На смену Яшину в ворота становится молодой, но уже заслуживший признание у нас и за рубежом страны его одноклубник В. Беляев».

Заметьте, рассказывается не об официальном матче и даже не о спарринге. Просто обычное занятие, каких много. Нет, никто и не сомневался, что Лев Иванович чувствовал себя нормально и трудился в охотку, — однако в восхищении газетчика есть что-то от заклинания. Всё, мол, будет хорошо, никак иначе. Он всё равно спасет, выручит, отразит. Уж очень хотелось в Швецию. Чемпионат-то дебютный для нашей страны. А без Яшина — ничего не получится. Беляев, хотя и заслужил признание у нас и за рубежом, — всё-таки только «на смену».

24 ноября 1957 года советские и польские мастера сошлись на немецкой земле, чтобы определить, кто более достоин поездки на финальный турнир мирового первенства. Соперник начал мощно: «Кемпны, — свидетельствовал в „Советском спорте“ В. Пашинин, — прорывается к воротам, и Яшин в смелом броске снимает мяч с его ноги». Вратарь всё время в игре. Вот «парировал сильнейший удар Брыхчы». Противник некоторое время еще давил. «Наши защитники, — рассказывал корреспондент в том же отчете, — часто отдавали мяч вратарю, стараясь разрядить обстановку». То есть игру приходилось «подсушивать».

А что делать: поляки также желали в Стокгольм и, пока были силы, сражались самозабвенно. Но, объективности ради, надо сказать: наши смотрелись лучше. Злого яшинского гения Чешлика наглухо прикрыл Юрий Войнов. Ну а с Кемпны и Брыхчы Лев Иванович и сам, как мы убедились, сумел сладить. Короче говоря, игру от своих ворот удалось отодвинуть. А затем забил проводивший чуть ли не лучший матч в карьере Эдуард Стрельцов. Потом он же блестяще отпасовал Генриху Федосову, динамовец провел второй мяч.

То была победа. Долгожданная и заслуженная. Мы попали на праздник жизни! И все молодцы. Однако задержись Лев Иванович с треклятой спутницей-язвой чуть подольше и… Впрочем, в жизни и так много грустного. Значит, оставим печальные предположения. Слава богу, сборная в 1958-м едет в Швецию.

Но, что поразительно, для московского «Динамо» насыщенный, нервный сезон в конце ноября 1957-го не завершился. Это в России метели и морозы, а в Южной Америке и в декабре вполне можно поиграть в футбол.