Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 201

«Добросердечные милорды!»

*а не слишком ли это пафосно, друже?*

— Садись, Маша, — сказал мне Сморчок, помог взобраться на лодку, и через пять минут мы были довольно далеко от берега. Я теперь молчала. Я была поражена. Я пару часов назад хотела разорвать его на куски — от злости и обиды, теперь тоже хочу это сделать — от подаренного счастья.

*пиши дальше, балбес!*

*да кто из нас балбес! Пишите сами!*

«Спешим поприветствовать вас, как истинных джентльменов, и желаем представиться вам…»

— Ты сам все это придумал? — спросила я, гладя на воду. В этих местах была пару раз, но давно. Теперь просто наслаждалась, устав удивляться. Водная гладь вокруг казалась спокойной, и только круги от весел нашей лодки беспокоили ее. Мне даже стало страшновато на открытом водном пространстве.

— Конечно, — улыбнулся он и перестал грести, опустил весла и потянулся.

— Ух ты, ну у тебя и голова. Ты нереальный тип. Ты с Плутона! — выдала я.

— Я с Урана. А ты с Юпитера.

«Вы показали себя с воистину самой прекрасной вашей стороны, разрушив все наши стереотипы о современных юношах…»

*Я еще никого с Урана не встречал, Боже правый… Я его боюсь!*

*Пиши, умник!! Не расстраивай хозяйку!*

— Да-а-а? — протянула я с приятнейшей улыбкой санитара, который манил пальчиком сбежавшего больного. — Ну, не знаю… насчет тебя я и не сомневалась. У тебя явно какие-то инопланетные гены есть, Дэн. И у родственников твоих тоже. — Мне вспомнился супермолодящийся крутой дедушка, владелец ночного клуба, утонченно-жесткий Гарри в дорогом костюме и сумасбродная Инга. — А вот я с Земли — это точно. Короче, придумать такое… Не каждому дано. Тебе бы организатором вечеринок быть и праздников. Смерчинский, ты готовая тамада. Что ты смеешься? Ты, правда, классный.

— Не хочу быть тамадой. Мне это неинтересно. — Отказался он от моего предложение. — Одно дело — готовить что-то для близкого человека, а другое — для посторонних личностей.

— То есть, ты все делаешь… как это говориться, по вдохновению?

— Да. И только тогда, когда я этого действительно хочу. — Признался он.

— А я для тебя — близкий человек? — спросила я, затаив на всякий случай дыхание.

— Мне трудно это признать — но да. — Ответил он уже с печальным взглядом умудренного взглядом главврача все той же клиники, у которого на приеме сидели не менее печальные родственники больного, готовящиеся услышать печальную правду. Дэну только очков на носу не хватало. — А я для тебя?

— Ты так неожиданно вломился в мою жизнь и привнес в нее сколько глупостей и шума, что, пожалуй, я могу читать тебя близким, — отозвалась я, опуская руку в прохладную воду. Только те, кто нам дороги могут сделать нашу жизнь чокнутой.

— Отлично. — Непонятно зачем сказал он. — А я чокнутый?

— Есть в тебе такое качество, Смерч.

«Вы, благородные судари…»

*зачеркни, дурак, мы придерживаемся английской традиции!*

«…милорды, доставили нам массу удивительных мгновений, которые навечно останутся в нашей памяти…»

— Я рад этому. Однажды я слышал поговорку: «в шторм — любая гавань — спасение». Это про тебя.

— Когда это я стала тебе гаванью? — подняла я взгляд на его сосредоточенное лицо.

— Когда я назвал тебя другом.

— Понятно. Ты отличный друг. И тебя эксплуатируют по полной.

— Нет, кажется, я эксплуатирую всех.

Мы замолчали.

«И если когда-нибудь наша подопечная в той или иной форме приносила вам беспокойство, мы самым искренним образом просим у вас прощения и кланяемся…»

*я не буду кланяться! Чего этот вдруг мне… Эй, отдайте мне перо!! Да буду, буду я кланяться, видите??*

«…бьем челобитную…»

*неправдоподобно.*

«…встаем на колени…»

*хорошо-хорошо, я не буду подлизываться, остановлюсь просто на «кланяемся»!*

«… ибо, если вы нас не простите, не будет нам покаяния…вечного никакого покаяния не будет»

— А когда я стал тебе другом? — Спросил зачем-то Дэн.

— Ну, как же, в тот самый момент, когда я превратилась в гавань Смерчинского, я и стала его другом. А если спросить, когда я успела стать гаванью, ты вновь ответишь, что тогда, когда ты назвал меня другом. Получается круговорот дружбы между бурундуками. Забавно, не находишь?

— Нахожу, — серьезно кивнул он. — Но ты ведь знаешь, что я не дружбы хочу.

— Да и тоже не хочу просто дружбы. Раз ты случайно стал моим парнем, значит, им и останешься, — я рассмеялась.

— Да.

«За сим прощаемся с вами, и будем ждать вашего ответа, как соловей лета, с большим смирением и нетерпением!»

*а можно я подпишу «о, наши божественные господа? Нет? Я так и думал.*

Отлично! Не страшно. Ведь у него было столько девушек, наверное, с самого детства!!

— Во сколько лет у тебя был первый поцелуй? — вдруг спросила я у парня, вновь начавшего грести.

— В 11 или в 12, около того, — признался он, не смущаясь и не спрашивая, почему я это спросила. — С милой девочкой из параллельного класса. Я до сих пор помню, что от нее пахло горькими духами ее старшей сестры. Это было очень мило, — и он беззаботно рассмеялся. — Мы как бы поцеловались, а потом ели шоколад. Я не знаю, на что эта попытка поцелуя была похоже, но без смеха не могу вспомнить. А у тебя как с этим обстояли дела, Чип? Во сколько лет и с кем? Порадуй меня и скажи, что я был первым. Или я буду первым в чем-нибудь другом, а?

Нет, от извращенских наклонностей парней не избавит даже волшебство. Ну, на самом деле, Дэн-то еще приличный, а есть такие типы, просто держись!

— Первая всегда я, а не ты. В 13, с дебилом из лагеря. — Отвечала я. — Вообще мне нравился другой мальчик, но он предложил дружбу моей соседке по комнате, и мне ничего не оставалось делать, как принять точно такое же предложение от его дружка. Ух, и бесил же он меня! Я ему в конце смены даже врезала.

— Почему?

— Потому что он не умел держать руки около собственного тела, — хмыкнула я.

— Вот как? — понимающе улыбнулся Смерч. Видимо, у него руки тоже шебутные были и жили своей жизнью в подростковом возрасте, да и сейчас тоже.

Я сделала страшные глаза:

— Ну, ты понял, он начал конкретно приставать, а моя нежная детская…

— Бурундуковская… — вставил парень.

— …психика не выдержала этого. Эй! Прекрати уже! Я выйду замуж и поменяю эту идиотскую фамилию на нормальную. Это Федьке всю жизнь мучиться. И Насте теперь.

— Думаешь, он комплексует по поводу фамилии? — засмеялся Смерч.

— Кажется, нет. По-моему, парни просто без ума от своих фамилий, даже если она звучит совсем дерьмово, — мрачно отозвалась я. — Ваши фамилии вам всегда нравятся, и вы даже не думаете о том, чтобы их поменять.

— Маш, да мы вообще не дураки, — отвечал он мне чересчур вежливо, явно взяв на себя обязанность сказать веское слово за всех своих собратьев по несчастью, то есть по полу. — Знаешь, нежность у меня всегда ассоциировалась у меня с глупостью.

— В смысле?

— В прямом. Девушки очень нежные, но слегка глуповатые. Спорим, ты в своем лагере продолжала встречаться с пареньком, который тебе не нравился, потому что тебе не хотелось отставать от других девчонок в отряде?

— Какой ты умный. Это естественное желание, между прочим. У мужиков оно тоже встречается, если ты не заметил, — не отставать от других и показывать свою крутость. Что, скажешь, это не так?

— Есть такие, — согласился Дэн. — Значит, он распускал руки и не нравился тебе этим?

— Не совсем. Он не то, чтобы был страшным или противным, просто я понимала, что это — не мое. Не мое и все. И целоваться с ним было как-то не ахти. Или мне просто встречались такие, с которыми целоваться было не очень.