Темные времена (СИ) - Виноградова Мария Владимировна "Laurewen" - Страница 38

Мужчина тем временем достал из сумки сложенный вчетверо листок пергамента, сильно помятый и испачканный, судя по всему, в земле, и протянул его кузнецу.

Альв торопливо развернул послание и недоверчиво вчитался в строки, начертанные знакомым летящим почерком. Потом недоуменно поднял глаза на незнакомцев.

– И что мне с этим делать? При всем моем желании, на те наконечники для стрел, что он описывает, уйдет уйма материалов, причем дорогостоящих, – возмутился он, потрясая многострадальной бумажкой. – Где я вам столько серебра найду? Я не меньше вашего хочу уничтожить угрозу в виде этих не иначе как посланных Темным тварей, но я не кудесник! Вы…

– Десебел, – спохватился мужчина. – Мастер Десебел, я от Гильдии Охотников.

– Мастер Десебел, – ехидно, едва ли не передразнивая, повторил кузнец, – вы сможете найти мне желудочные камни баргеста для этого сплава? А клыки виверны? Может, чешую саламандры?

Десебел скосился на своего спутника, досадливо поджавшего губы и протянувшего ему небольшой мешок из плотной кожи.

– Ну, Хес, – не выдержал Альв, заглянув внутрь. – Вы не думали о том, чтоб его просто в тыл Тварям запустить? Могу поклясться, что он их за неделю всех выкосит, да еще и ныть начнет, что ему мало.

Десебел едва сдержал широкую ухмылку – Альв, судя по всему, прекрасно знал охотника.

– Это все? – осведомился кузнец.

– Да, – кивнул Магистр. – Все, что вам потребуется для работы, будет доставлено сегодня вечером. Чем быстрее на вооружение поступят эти стрелы, тем лучше для нас – по крайней мере, мы сможем выставить на стены даже тех, кто хоть как‑то способен стрелять. Судя по всему, этому наконечнику достаточно проникнуть в тело Твари, чтобы уничтожить ее, пусть даже ранение будет не смертельным. Ах, да, – вспомнил Десебел, – Хес просил дать вам в помощь одного из Святого Ордена.

Альв неверяще распахнул глаза, в немом изумлении уставившись на скривившегося, словно от зубной боли, магистра. Парень, прячущийся за широкой спиной главы охотников, упрямо глядел в пол.

– Да, я тоже был удивлен, – досадливо сообщил Десебел и безнадежно махнул рукой. – Орден распустили, большинство из его членов арестовали – они сейчас в королевских темницах, – но некоторых по просьбе Хеса мне удалось забрать. Он утверждает, что их… возможности сыграют нам на руку.

Кузнец едва сдержал понимающий смешок. Охотник умудрился напакостить ненавистным врагам даже здесь: что может быть унизительнее, чем выполнять прихоти богомерзкой Гильдии Охотников и заговаривать оружие? Судя по сверкнувшему взгляду темноволосого парня, отстаивание истинности веры в пыточных застенках было для него предпочтительнее, нежели помощь охотникам. К тому же, такое положение вещей опускало силу Святого Слова до обычного колдовства, с которым священники упорно боролись.

Альв пожал плечами – выбора у него не было. Сейчас следовало использовать все, что может помочь против наступающих Тварей.

Мужчина глянул на прижимающего к груди книгу молодого парня и хмыкнул:

– Не стесняйся, проходи. Нам с тобой теперь долго вместе работать.

Священник вспыхнул, гневно посмотрел на кузнеца, но смолчал.

Десебел улыбнулся и вышел из кузни. Подул холодный ветер, бросивший ему в лицо горсть мелкой снежной крупы. Магистр сжал зубы и, запахнув плащ, поспешил в направлении Гильдии. В груди глухо ворочалась тревога и какое‑то непонятное чувство, которое бывалый охотник через некоторое время с удивлением опознал как страх.

Еще не вернулись три связки, которые прислали птиц с извещением о том, что сопровождают селян в город. Погода играет против них – в снежной мгле начинающейся ранней метели было не видно ни зги, и ночные существа могут подкрасться тихо и незаметно. Не дать шанса выжить.

Десебел молча взглянул в затянутое мрачными тучами небо и поежился. Пустые улицы, шепот смерти, дышащей в спину, темные провалы плотно закрытых окон, пляшущие в неверных отсветах факелов тени: быстрые, ехидные, насмешливые.

Богам нет дела до бед этого Мира.

Снег сплошной стеной опускался на мостовые, и сердца живых холодели в предчувствии.

Город угрюмо ждал.

* * *

Первый в этом месяце снег, принесенный сменившимся ветром из северных провинций, застал их врасплох. Неро со своей связкой сопровождал жителей двух деревень в Альфонзул, и у охотников, несмотря на практически бесконечное терпение, начинали сдавать нервы.

Грудень и так не баловал их хорошей погодой, но когда небо с самого утра заволокло тучами, а ветер хлестал безжалостно, срывал низко надвинутые капюшоны, басовитым гудением в голых ветвях пугал лошадей и бросал в лица горсти дорожной пыли, в груди предательски заныло. К вечеру из потемневших облаков, скребущих брюхом по кронам деревьев, посыпала сначала мелкая снеговая крупа, а потом медленно начали опускаться крупные хлопья. Ветер озадаченно притих, изредка поскуливая под ногами.

Дороги развезло в считанные часы. И без того неудобные тропки превратились в месиво грязи и воды, противно хлюпали под копытами у лошадей, которые погружались в жижу по самые бабки, недовольно вскидывали головы, беспокойно прядали ушами.

– Проклятье, – выругался Делик, кряжистый, медведеподобный охотник, когда его лошадь, соловая мощная кобыла, споткнулась и едва не сбросила всадника в грязь. – Мешок с навозом!

Кобыла возмущенно всхрапнула и ударила копытом по луже, разбрызгивая грязь в стороны. Делик раздраженно дернул повод, заставляя лошадь вскинуть голову и присесть на задние ноги.

При желании могучий мужчина мог сломать ей шею одним рывком – столько силы таилось в теле этого человека. Среди товарищей прижилось его прозвище – Медведь, заслуженное во время одной из вылазок в зимний лес. Связка тогда выслеживала гуля, и Делику не повезло наткнуться на шатуна. Тишину соблюдать требовалось неукоснительно, а запах крови мог бы привлечь и других Тварей, поэтому охотник на глазах у товарищей по связке удавил медведя голыми руками. Когда же на глаза людям неосведомленным попадалось грозное оружие этого охотника – два топора‑бабочки с заточенными полукружьями лезвий по обе стороны, – поджилки тряслись не только от вида могучих рук и бычьей шеи, на которой красовалась красно‑черная татуировка.

– Хватит животину мучить, – флегматично заметил Кэй Меткий, поправил колчан на спине и натянул капюшон еще ниже, стараясь прикрыться от падающих хлопьев снега. Животина согласно помотала мокрой головой и дернулась вперед, заставляя Делика просунуться за поводом.

Одноглазый охотник, на манер разбойничьих атаманов прикрывающий пустую глазницу полоской черной бархатной ткани, был на редкость спокойным и рассудительным, говорил мало, предпочитая больше действовать. Только в отличие от товарищей по связке, первым делом хватался не за клинки, а за лук, из которого мог распять четырьмя стрелами бабочку в считанные мгновения с четырехсот шагов.

Неро покосился на товарищей и только тяжело вздохнул. Это была самая невыносимая часть их работы – доставить жителей в целости и сохранности под защиту стен. Да только вот сказать об этом было куда проще, чем сделать. Они тащили с собой весь тот скраб, который можно унести и нельзя – телеги, груженые под самый верх, тоскливо скрипели и угрожающе клонились в стороны на каждой мало‑мальски заметной яме. Будь связка в одиночестве, они бы добрались до Альфонзула за суточный переход, а сейчас же в дороге они были уже два дня, передвигаясь с непозволительно медленной скоростью.

Громкий вопль, сопровождаемый причитаниями и предсмертным скрежетом лопнувшего от перегрузки дерева, заставил связку нервно осадить лошадей и схватиться за оружие. Через несколько мгновений удалось выяснить причину столько громких отчаянных криков – одна из телег опасно накренилась, и часть столь тщательно оберегаемого имущества оказалась в жидкой грязи под ногами лошадей. Вокруг многострадального средства передвижения бегал, размахивая руками, хозяин и причитал. Его жена и двое ребятишек, продрогших, с синими губами, стояли поодаль и страдальчески морщились.