Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г. - Коган Ирина Ильинична - Страница 85

«Подвиг не рождается сразу. Для этого… нужно щедрую душу иметь» (Г. А. Медынский). (По произведению К. Симонова «Живые и мертвые»)

Человек в своей повседневной жизни никогда не равен тому, что он на самом деле из себя представляет, поскольку постоянно носит какую-то маску – даже перед самим собой. И именно поэтому зачастую и сам не знает, на что он способен, каков он, чего стоит в действительности. Момент познания, прозрения происходит только тогда, когда человек оказывается в положении категорического выбора – легкой жизни или тяжелой смерти, своего счастья или счастья другого человека. Именно тогда становится ясным, способен ли человек на подвиг или же пойдет на компромисс с самим собой. Многие произведения, посвященные Великой Отечественной войне, в действительности являются произведениями не о внешних событиях – боях, поражениях, победах, отступлениях, – но прежде всего о человеке и о том, каков он в действительности, когда оказывается в ситуации выбора. Такие проблемы и составляют внутренний сюжет трилогии К. Симонова «Живые и мертвые».

Действие разворачивается в начале войны в Белоруссии и под Москвой в разгар военных событий. Военный корреспондент Синцов, выходя с группой товарищей из окружения, принимает решение, оставив журналистику, присоединиться к полку генерала Серпилина. В фокусе авторского внимания постоянно остается судьба этих двух героев. Им противопоставлены два других – генерал Львов и полковник Баранов. Именно на примере этих персонажей Симонов исследует человеческое поведение в условиях войны, а значит, в условиях постоянной необходимости делать выбор, принимать решение.

Удачей писателя стала фигура генерала Львова, воплотившего в себе образ большевика-фанатика. Личная храбрость, честность и вера в счастливое будущее сочетаются в нем с желанием беспощадно и безжалостно искоренять все, что, на его взгляд, может этому будущему помешать. Львов любит народ – но народ абстрактный, а не конкретного человека с его достоинствами и недостатками, который рядом в данный момент. Он готов жертвовать людьми, бросая их в бессмысленные атаки, заранее обреченные на провал и огромные человеческие жертвы, видя в человеке только средство для достижения высоких и благородных целей. Его подозрительность распространяется так далеко, что он готов спорить с самим Сталиным из-за освобождения из лагерей нескольких талантливых военных, видя в этом предательство настоящего дела и целей. Так, человек в самом деле храбрый и верящий в высокие идеалы в действительности жесток и ограничен, не способен никогда совершить подвиг, пойти на жертву ради человека, который рядом, потому что элементарно не в состоянии этого человека увидеть.

Если генерал Львов – идеолог тоталитаризма, то его практик, полковник Баранов, – карьерист и трус. Он произносит громкие слова о долге, чести, храбрости, пишет бесчисленные доносы на своих коллег, но, оказавшись в окружении, облачается в солдатскую гимнастерку и «забывает» все документы. Собственная жизнь, личное благополучие несоизмеримо ценнее для него всего и всех. Для него нет даже и тех абстрактных и мертвых по сути идеалов, которые фанатично исповедует Львов. Собственно, никаких этических принципов для него вообще не существует. О подвиге здесь просто не может идти речи – даже само понятие оказывается несоизмеримым с ценностной системой Баранова, а точнее, отсутствием таковой.

Рассказывая суровую правду о начале войны, Симонов одновременно показывает народное сопротивление врагу, способность на решительный поступок маленького, на первый взгляд, человека, изображая подвиг обычных, рядовых советских людей, вставших на защиту Родины. Это и эпизодические персонажи (артиллеристы, не бросившие свою пушку и тащившие ее на руках от Бреста до Москвы; старик колхозник, ругавший отступающую армию, но с риском для жизни спасший у себя в доме раненую; капитан Иванов, собиравший испуганных солдат из разбитых частей и ведущий их в бой), и два главных персонажа трилогии – генерал Серпилин и Синцов.

Эти герои являются полной противоположностью Львову и Баранову. Генерал Серпилин – участник первой мировой войны, ставший талантливым командиром в Гражданскую войну, преподавал в академии и был арестован по доносу Баранова за то, что говорил своим слушателям правду о силе немецкой армии и масштабах грядущей войны, разрушая официально насаждаемый миф о «войне малой кровью». Освобожденный из концлагеря в начале войны, он, по его собственному признанию, «ничего не забыл и ничего не простил», но долг перед Родиной оказывается намного важнее личных глубоких и даже справедливых обид, предаваться которым просто нет времени, поскольку Родину надо срочно спасать. Внешне немногословный и даже суровый, требовательный к себе и подчиненным, Серпилин старается беречь солдат, пресекает всякие попытки добиться победы «любой ценой». В третьей книге К. Симонов показал способность этого действительно достойного человека к большой любви.

Другой герой, Синцов, задумывался вначале писателем только как военный корреспондент – без раскрытия личностного содержания. Это позволило бы создать роман-хронику. Но Симонов сделал роман-хронику романом о человеческих судьбах, в совокупности воссоздающих масштаб народной битвы с врагом. А Синцов получил индивидуальную проработку характера, став одним из главных действующих персонажей, на долю которого выпали ранения, окружение, участие в ноябрьском параде 1941 года, откуда войска уходили прямо на фронт. Судьбу военного корреспондента сменила солдатская доля: герой достойно проходит длинный путь от рядового до высшего офицера.

По Симонову, никакие внешние признаки – чин, национальность, класс – не имеют никакого влияния на то, каков человек в действительности, чего он стоит как человек и заслуживает ли этого наименования. В условиях войны предельно легко потерять человеческий облик и человеческую суть – и в этом случае не имеет значения причина: равно низким оказывается человек, превыше всего ставящий собственную безопасность, и человек, вроде бы верящий в самые светлые и высокие идеалы. Таковы Львов и Баранов, понятие подвига по отношению к которым просто неприменимо. И по этим же причинам их противоположностью становятся Серпилин и Синцов, никогда не забывающие о сострадании и человечности по отношению к тому, кто рядом. Только такие люди оказываются способны на подвиг.

Суровые будни войны. (По повести К. Д. Воробьева «Убиты под Москвой»)

Мужество есть великое свойство души; народ, им отмеченный, должен гордиться собою.

Н. М. Карамзин

Читая «русскую, святую, классическую» литературу, я привыкла думать о том, что она, наша литература, говоря о чем-то главном в жизни, задает миру очень важные вопросы: «Кому живется весело, вольготно на Руси?», «Что делать?», «Кто виноват?», наконец, «Что происходит с нами?».

О чем же главном она говорит? Почему хватает меня за сердце, «прямо за русские его струны»? «О подвигах, о доблести, о славе» – конечно, об этом… и еще – о верности, о дружбе, о любви…

Но вот как-то я открыла томик стихов Вероники Тушновой, и по глазам ударила строчка:

Знаешь ли ты,

Что такое горе?

Горе! Боль! – вот это и есть то главное, о чем говорит вся наша литература. Прав был другой поэт, Иосиф Бродский, заявивший миру: «Только с горем я чувствую солидарность…»

Литература ставит вопросы о самом больном и насущном в жизни.

Война и есть то горе, та неизбывная боль народа, о которых свидетельствует вся русская военная проза двадцатого века. «Сороковые, огневые, свинцовые, пороховые», с их славою и с их болью, правдиво и художественно ярко отражены в произведениях Виктора Некрасова, Василя Быкова, Юрия Бондарева, Владимира Богомолова… Список авторов военной прозы можно продолжать и продолжать. Но среди этих имен есть одно, которое, мне думается, звучит не столь часто. Недавно я прочитала восторженный отзыв В. П. Астафьева о повести «Убиты под Москвой», откуда запомнились слова о том, что эту книгу не прочтешь просто так, «на сон грядущий», потому что от нее, «как от самой войны, болит сердце…» Оказывается, этот замечательный писатель сам хлебнул окопной жизни, горя, крови и слез. При чтении повести Воробьева сжимались кулаки и возникало желание, чтобы никогда не повторилось то, что произошло с кремлевскими курсантами.