Пленники судьбы (СИ) - Корнилова Веда - Страница 133

Достала второй мешочек, тот, немного шероховатый на ощупь. В нем лежали небольшие белые гранулы, по внешнему виду напоминающие зернышки риса.

— Варин, всем надо немедленно принять по одной такой крупинке. Лучше не глотать, а рассасывать во рту…

— Зачем?

— Затем, чтоб на нас не подействовал этот запах. А иначе уснем…

— А вот мне не ясно — почему я должен глотать всякую подозрительную дрянь? — если судить по лицу Казначея и по его голосу, то можно предположить, что я предлагаю каждому из нас добровольно покончить с собой, приняв ударную дозу длительно действующего яда. Ох, дорогой Казначей, иногда у меня, и верно, появляется немалое желание дать тебе такое снадобье, от которого хоть на время перестают ворчать. Но пришлось сдержаться в очередной раз.

— Если не хотите уснуть вместе с солдатами, а потом долго мучаться головными болями, то быстро суньте в рот по такому вот зернышку. Повторяю: не глотать, растворяйте его во рту…

Первой сунула в рот одно такое зернышко. Ой, ну и гадость! То ли кислое, то ли соленое, причем такое острое на вкус, что на глазах едва не выступили слезы. Зато сознание прочистило враз, а не то зелье в котелке стало действовать уже и на нас: какой-то сладкий дурман начал застилать голову, глаза помимо воли стали закатываться, появилось желание прилечь на землю и поспать…

— О, Ниоморг, какая мерзость!.. — в голосе Казначея, кажется, была собрана всемирная скорбь. Впрочем, если судить по лицам остальных парней, то надо признать: в этом случае они были полностью согласны с мнением Казначея. — Иногда мне кажется, что тебя подослали мои враги, чтоб всех нас разом уморить…

— Рискну предположить, что тебя так быстро не угробишь! — огрызнулась я. — Тут требуется что посильней…

— А ну, хватит галдеть! — обернулась к нам Варин. — Помолчите…

Тем временем в лагере офицер, что-то недовольно бросив солдатам, все же скрылся в своей палатке, но это уже не так и важно — ты, друг, уже успел надышаться одуряющим воздухом, и этого с тебя хватит. Солдаты, оставшиеся без офицера, едва ли не всей гурьбой повалили за тем, кто бережно нес котелок с горячим вином, распространяющим все более и более сильный запах ягод. Интересно, как они все влезут в одну палатку? Ну да уж как-нибудь… А нам остается только ждать.

Когда подползший к нам Лесовик протянул мне мешочек с остатками порошка, я едва не ругнулась вслух: как оказалось, парень умудрился высыпать в котелок едва ли не треть содержимого!

— Сказано же тебе было — всего одну щепотку! — зашипела я на Лесовика сквозь зубы.

— Ага, было бы у меня еще время — щепотками отмерять! — окрысился тот. — Сколько сумел, столько и закинул!.. Ты же сама сказала — это не яд!

Ладно, нечего ругаться: парень молодец, и без того сделал, что сумел. Но, на всякий случай, заставила всех принять еще по две крупинки — уж очень большая доза порошка оказалась в котелке… А может, это и к лучшему? Все же больше надежды, что средство подействует так, как нужно.

Правда, даже я с трудом разжевала последнюю крупинку. Какая же это все-таки мерзость! Судя по трагическому выражению на лице Казначея, после того, как ему пришлось проглотить очередное зернышко, он намеревался умереть на месте, причем в долгих муках, да и кое-кто из остальных моих спутников был готов в этом случае составить ему компанию. Понимаю вас, парни, но иначе никак нельзя — уснем.

— Эй ты, отравительница! — толкнул меня в бок Кисс. — Этот порошок что, действует только в вине?

— Нет. Просто в вине этот порошок во много раз увеличивает свое действие. И это воздействие усиливается еще больше, если то вино нагреть. Как в нашем случае. А вообще-то этот порошок, подмешанный в еду или в пищу, во много раз усиливает вкусовые ощущения, и делает бесконечно желанной и притягательной любую пищу. Правда, те последствия, которые человек будет ощущать после принятия этого средства, скажем так, далеко не самые приятные. Та еда, или тот напиток, к которому было примешано это зелье, организм человека уже никогда не сможет принять, будет отторгать весьма жестким образом. Но именно для этого порошок и был придуман… Вообще-то, как мне кажется, это лечебный препарат, и очень действенный, только вот применять его следует с осторожностью…

— Лечебный… — в голосе Кисса была чуть заметная насмешка. — Позволю себе в этом усомниться. Был бы только лечебный, не стали бы одновременно с этим, как ты изволила выразиться, «лечебным порошком» изготавливать противоядие от него. Каждому из нас понятно, что у этого «лекарства» был весьма широкий круг использования, и далеко не всегда это использование проходило лишь в лечебных целях!

— Я же не спорю…

— Приятно слышать.

Прошло совсем немного времени, и гомон в палатке стал стихать. Подождали еще чуть-чуть… Один из часовых присел на землю, другой… Потом они, словно большие куклы, мягко падали на землю, и лежали там, не шевелясь… Стих шум, из лагеря больше не доносилось ни одного звука, кроме фырканья лошадей. Самое главное и самое хорошее для нас заключается в том, что на лошадей дурманящий сонный запах этого порошка совсем не действует. Обождали еще немного… Все, можно идти.

Мы вошли в лагерь, и на всякий случай заглянули в каждую палатку. Несмотря ни на что, я все же опасалась в глубине души — вдруг кто из солдат не уснул? Тогда без драки не обойдется… Но снадобье старого колдуна действовало безотказно. Все люди спали мертвым сном — и те, кто пил вино, и те, кто только дышал воздухом, наполненным дурманящим запахом горячего напитка…

— Они хоть оживут? — Гайлиндер подошел ко мне.

— Оживут, никуда не денутся. Только вот головы у них будут очень долго болеть, как с жестокого похмелья. Видишь ли, как я уже говорила, тот порошок, что Лесовик бросил в вино, многократно увеличивает его воздействие на человека. Можно опьянеть до беспамятства всего лишь от нескольких капель вина. Да мы и сами видим: люди засыпают только от одного запаха… И знаешь, что самое интересное? Когда все эти люди окончательно протрезвеют, то поймут, что отныне никогда не смогут пить спиртное. От одного вида вина каждого из них начнет тошнить. Я уж не говорю про винный запах… Их организм просто не будет его воспринимать, начнет отторгать сразу же… Глоток вина — и мужик бежит в кусты… Этот порошок годится для многого, в том числе и для лечения завзятых пьяниц. Так что все эти несчастные отныне вступают в клуб убежденных трезвенников. Правда, помимо своего желания.

— Какая жестокость! — ухмыльнулся стоящий рядом Кисс. — Наемник, ведущий трезвый образ жизни! Этак и до праведности недолго… Лиа, да ты настоящая садистка! Никто из этих доблестных солдат по гроб жизни не простит тебе подобного издевательства над собой!

— Хватит болтать! — Варин, как всегда, не тратит время попусту. — Сейчас же все переодеваемся, берем оружие — и по коням. Быстро!

А никто из нас и не собирался затягивать здесь свое пребывание на невесть какой срок. Особо не выбирая, подыскали себе одежду, причем некоторых из спящих солдат пришлось даже раздеть — некогда было копаться по лежащим в палатках седельным сумкам и заплечным мешкам. Пусть многим из нас не хотелось надевать на себя чужую одежду, но и оставаться в той, что сейчас была на нас, тоже нельзя ни в коем случае. Ну, а после того, как все переоделись, бывшие рабы побросали свою старую одежду в костер — не стоило оставлять ничего из того, что могло навести на верный след.

Люди Гайлиндера обмотали свои бритые головы короткими платками, найденными в палатках. Кисс, кажется, называл эти небольшие куски ткани банданами. Как мне сказали, такие платки или косынки входили в форму солдат — в Нерге жаркий климат, особенно днем, и такие вот куски ткани на голове хорошо впитывают стекающий по лбу пот… Сейчас эти платки как нельзя лучше скрывали бритые головы невольников, тем более, что многие из наемников тоже очень коротко стриглись. Так что если кто из посторонних и обратит внимание на почти полное отсутствие волос на головах многих солдат, то банданы сразу разрешат все сомнения…