Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 299

— Кир, я боюсь, что не все тут разделяют наших восторгов по поводу современных врачебных практик, — говорю я, наблюдая, как Эцаган зеленеет, а Азамат лихорадочно ищет слова, чтобы похвалить сына. — Особенно перед ужином.

Кир скисает.

— А что такого, я же про глаз, а не про задницу…

— Ты вообще молодец, — обретает голос Азамат. — Я смотрю, ты по — настоящему увлёкся этой работой и делаешь успехи. Мне это очень приятно видеть.

— Да клёво, — смущается Кир, — только когда Лиза одна оперирует. А остальные на всеобщем между собой говорят, я ничего не понимаю! Названия инструментов только знаю, подать могу, а так… Зато я в первой помощи упражняюсь на манекенах! Уже умею фиксировать переломы и откачивать утопленников!

Эцаган заходится кашлем.

Я уже давно поняла, что редкость профессии целителя на Муданге — следствие не просто тотальной брезгливости, но и несколько средневекового представления о приличиях. В частности, говорить за столом о травмах или смерти не от естественный причин — полный нонсенс, и даже самые матёрые наёмники, перевидавшие на своём веку жутких смертей, меняются в лице и переводят тему. Эцаган же, столичный балованый мальчик с довольно небольшим опытом наёмничества (да ещё и в команде у Азамата, который в принципе всегда избегал жертв), совсем не способен переварить такую информацию. Вот Кир с Айшей, которым в детстве никто не сообщил, что утопленники — это мерзко и недостойно обсуждения, совершенно спокойно переносят любые подобные разговоры.

— Так может, нам с тобой позаниматься всеобщим? — находится Азамат, которому очень не хочется осаживать восхищённого ребёнка.

— Было бы клёво, — протягивает Кир. — Только у меня времени почти нет, я ведь весь день с Лизой на работе… И ты тоже занят.

— Ну, вечерком…

— Вечерком юный князь предпочитает шастать по заброшенным домам в компании малолетних преступников, — сообщает Эцаган, решив, видимо, отплатить за незастольную тему.

— Никакие они не преступники! — возмущается Кир. — Нормальные ребята.

— Ну да, только вот приворовывают и мошенничают понемногу, — иронично ухмыляется Эцаган.

— Неправда! — вступается Кир. — Просто на детей легче всего свалить, особенно если до них родакам дела нет!

Эцаган открывает рот возразить, но Азамат останавливает его, подняв руку.

— Кир, а ты не мог бы поподробнее рассказать, что это за компания, с которой ты гуляешь, и чем они тебе так дороги?

Ребёнок кривится.

— Да обычные ребята, как в приюте были. Ну то есть, безродных среди них нет, но это только так считается. Я хочу сказать, например, у некоторых отцы наёмничают и дома не бывают по нескольку лет, а мать умерла или сбежала к родне или ещё что… Просто те, у кого дома всё в порядке, они так задаются, что и не подойдёшь. Мне — то побоку, что дразнят, если надоедает, я так задвинуть могу, что два года молчать будут, а вот других напрягает. Особенно девчонок, они — то ничего сделать не могут.

— Тебя дразнят? — хмурится Азамат. — Кто?

— Да кому не лень! — усмехается Кир. — Вот помнишь, я думал, может мне в клуб пойти? Так я пошёл, ну так, из интересу. А там все такие важные, они в столице родились, с детства на серебре кушают, что такое помидор не знают. Я — то этим помидорам сам парники строил, а потом мы их и сушили, и солили, и… Короче, не о чем мне с такими говорить.

Азамат уставляется в пол таким взглядом, что я бы не удивилась, если бы ковёр задымился.

Эцаган выглядит кисло. Не удивлюсь, если окажется, что Кир невзначай и по нему проехался.

— А эти твои приятели, конечно, святые, — цедит он.

— Ну не святые, — рассудительно произносит Кир, — и я не знаю, может, раньше кто из них чего и делал. Но теперь я у них главный, и никто ни — ни. Разве что подшутить над вредным соседом, не больше.

— А ты у них главный? — отвлекается от мрачных мыслей Азамат.

— Ну да, — как само собой разумеющееся, подтверждает Кир. — Я же их главаря скинул, так что теперь я.

— И куда этот главарь делся? — уточняет Эцаган. — Готовит месть?

— Пытался, — усмехается Кир. — Нашёл каких — то лбов, думал мне тёмную устроить. Только он им не сказал, кто я такой. Я как представился, они бы — ыстро дёру дали. А главарь этот бывший сейчас снова с нами, приполз, хвост поджав, и попросился обратно, одному — то не здорово.

— И ты его пустил? — интересуется Азамат.

— Пустил, а что с ним делать? — вздыхает Кир. — Он противный, конечно, всё время скандалит и ноет, но хоть немного драться умеет, остальные — то так себе…

— А зачем вам драться? — спрашиваю я.

— Ну как зачем, — разводит руками Кир. — Мы ж не одни в городе! Вон эти, из клуба, думают, что они тут хозяева, типа это они пещеры на реке нашли, и больше никто не имеет права туда ходить. Или пустой дом, который на горе стоит, и с которого весь город видно, — это типа их место! Ну а потом начинают дразниться, девчонок наших щиплют, мелюзгу мутузят. Вот и приходится напомнить, кто в стае с хвостом!

— Да у вас там прямо войны, — говорю я. — Или мафиозные разборки.

Азамат некоторое время сидит в глубокой задумчивости.

Нам приносят ужин, и разговор временно затихает.

Наконец Азамат вытирает руки, откидывается на спинку кресла и окидывает Кира оценивающим взглядом.

— Слушай, сынок, а твоих друзей устраивает, что ты над ними главный?

— Конефно! — отвечает Кир с набитым ртом. — Я фшегжа главный!

— Прожуй и поясни, пожалуйста, — усмехается Азамат.

Кир спешно проглатывает.

— Я говорю, я всегда главный. В приюте многие слушались меня лучше, чем Гхана. Он меня за это просто ненавидел, потому что иногда пока я не скажу, его приказ никто не выполнял, а я не велел, пока он мне чего — нибудь не даст, мяса там или денег или ещё чего. Ну, я и с остальными делился в таком раскладе.

— А я думал, тебя в приюте не любили… — удивляется Азамат.

— Мало ли что! — фыркает Кир. — Любишь, не любишь, а кто кроме Кира тетерева из рогатки убить может? Хочешь мяса — будешь слушаться. Это сейчас они там расслабились, подзабыли, как себя вести.

— Да ты, я смотрю, умеешь себя подать среди сверстников, — замечает Азамат.

— Слушай, а что вы, собственно, делаете во всех этих пещерах и на крышах? — спрашиваю я.

— Разное, — Кир пожимает плечами. — Болтаем, играем.

Азамат ностальгически улыбается.

— Я себе представляю, да. А с башни, которая на горе, небось, следите, кто по любовникам шастает?

Кир вытаращивает глаза размером с пиалы для супа.

— Ты откуда знаешь?!

Азамат хохочет.

— Так я тоже мальчишкой на эту башню лазал! Я, правда, постарше был и уже в школу ходил, но за соседями следить всё равно было весело. А один раз случайно увидел, как отец… а, ладно, не важно.

— Один я как будто не в столице рос! — встревает Эцаган. — Я даже не знаю, про какую вы башню говорите…

Азамат с Киром наперебой принимаются объяснять, где находится сие архитектурное сооружение. Эцаган долго хмурится, потом наконец понимает.

— А, так это где месяц назад трёх воров пристрелили?

— Ну да! — охотно поддакивает Кир.

Азамат бледнеет, да и я, скорее всего, выгляжу не лучше.

— И ты знал?! — спрашивает Азамат у сына.

— Да — а, — Кир хмурится. — А чего?

— Слушай, но это же опасное место! А если бы вы там были в тот момент?

— Ты же сам говоришь, что туда лазал в детстве, — отпирается Кир. — Мы всегда разведку посылаем вперёд, прежде чем из леса выйти. Если бы там были какие — нибудь взрослые, мы бы не пошли…

— Ты ещё скажи, что никогда не ходишь в разведку сам, — скептически замечает Азамат.

— Днём не хожу, — пожимает плечами Кир.

— А вы туда ещё и ночью лазаете?! — ужасаюсь я. — В какую — то заброшенную башню?!

Кир поджимает губы и отворачивается, бубня что — то вроде «отлично, блин, кто меня за язык тянул?»

— Малыш, я понимаю, что это прозвучит лицемерно, — медленно начинает Азамат. — Но я бы всё — таки попросил тебя найти более безопасное место для игр. Я бы предложил, чтобы ты приглашал своих друзей домой, но, боюсь, это будет сложновато, и Ирнчин не оценит. Но мы можем, например, купить дом, в котором вы сможете собираться, и где вам ничто не будет угрожать, даже другие детские компании.