Замуж с осложнениями. Трилогия (СИ) - Жукова Юлия Борисовна - Страница 250

Второй день, как я и предсказывала, выдаётся поспокойнее. После завтрака я целый час благословляю, потом мы с Киром снова водворяемся в шатёр и возобновляем работу в спокойном поликлиническом темпе. Нам выделяют двух довольно бестолковых местных ребят, которые со второго раза хорошо понимают, что куда поставить и каким боком повернуть. У сегодняшних пациентов почти ни у кого ничего не болит, так что они благодушны и даже отпускают нас пообедать. Представление о ценности времени в муданжской деревне очень неразвиты — ну час, ну два, ну день… завтра — то примите? Так что сегодня я сама кормлю Алэка. Мелкому скучно целый день у Тирбиша на руках сидеть, а поползать тут можно разве что на покрывале на траве. Ни манежика, ни ковров… Маму — то хотя бы иногда можно подёргать за косы. Волосы у меня отросли — недостаточно, чтобы в одну косу сплести, а две мне как — то не по возрасту и не по рангу, поэтому плету четыре, к вящему уважению в народе.

Помнится, после войны, в начале лета, пока я ещё не ушла в декрет, я некоторое время бегала по потолку с воплями, что, мол, эти муданжцы лечиться идут только когда уже в гроб класть пора, да и то не все, особенно мужчины. Теперь же замечаю, что приходят и на ранних стадиях, и вовсе почти здоровые — тот палец порезал, у этого в горле першит. А уж на форум сколько таких пишет… Видимо, возможность контакта с Хотон — хон — это достаточно мощная мотивация, чтобы забыть о гордости. Что ж, я не внакладе, но двоих симулянтов выгоняю с позором и без благословения, чтоб неповадно было.

Сегодня у Кира остаются силы после работы осмыслить события дня, и когда мы топаем к трактиру на заслуженный отдых, он тихо замечает:

— Я раньше думал, что богатые люди вообще не работают. А Император — так и с постели не встаёт.

— Разочарован? — усмехаюсь.

Он задумывается.

— Наверное, нет, — говорит нерешительно. — Так честнее получается. И часто вы… мы… так будем?..

— Вроде как планировалась раз в два месяца на четыре дня. Но это выезды, а так — то я зимой, наверное, и в остальное время работать начну, хотя и не в таком бешеном режиме.

— И вам уже не нужен будет помощник?

Я кошусь на Кира, но он увлечён гравием под ногами.

— Нужен, а как же, я ведь не отращу ещё две руки.

— М — м, — глубокомысленно замечает Кир и оставляет разговор.

За ужином он садится подальше от Азамата и старательно не поднимает глаз от тарелки, но мой дорогой супруг сегодня упластался так, что его самого впору нести в кровать, даже не замечает ничего.

Ещё день проходит в ударном ритме, унгуцы только и мотаются в столицу и обратно, отвозя больных в стационар. К счастью, Дом Целителей довольно вместительный, проблем быть не должно.

Вечером мы приплетаемся в трактир, он же постоялый двор, и обнаруживаем там сердитого и хмурого Азамата.

— Ты вроде сегодня гулять собирался, — удивляюсь. — Сорвалось?

— Да нет, но я ж не просто так гулял, а смотрел, на что годятся местные природные ресурсы, — объясняет муж. — Только вот ответственный по ресурсам сильно подкачал. Горазд разглагольствовать, а по делу ничего сказать не может. Я бы понял, если бы ему нужна была экспертиза или какие — нибудь исследования, всё — таки дело сложное. Но он даже не додумался таким образом снять с себя ответственность, просто нёс ахинею, даже мне было очевидно, что это чушь, а я ведь в ресурсах полный дилетант. И ладно бы он мог мне объяснить или доказать, почему его не смущают низкие показатели, я же знаю, что ничего не знаю, может, и поверил бы. Но он двух слов связать не может! Совсем пустое место. Весь день шакалу под хвост из — за этого болвана, ужасно обидно.

— А другого у тебя нету? — интересуюсь, делясь с Алэком подливкой. — Время — то ещё есть, не завтра уезжаем.

— В том — то и дело, что нету, — вздыхает Азамат. — Лесоведы ещё худо — бедно есть, а вот по степям совсем никого. Уж очень это дело взяточное, кого попало не наймёшь, — он качает головой и отмахивается, переводя тему. — У вас как успехи?

— Кир сегодня просто герой, — скалюсь я. — Руки у него твёрдые и глаз зоркий. В такие вены попадает, что не всякому врачу с лицензией удалось бы.

Азамат нацепляет свою излюбленную вежливую улыбку непонимания — ему никогда не приходилось попадать в вену, так что он концентрируется на понятном:

— Твёрдые руки — это отлично! Может, ювелир из тебя получится, а? — подмигивает Киру. — Я знаю нескольких отличных ювелиров, к которым ты мог бы пойти в подмастерья…

Кир смотрит в стол, пожимает плечами и так и остаётся сидеть, скукожившись.

— Пока что у него другая работа, — напоминаю.

— Это да, — кивает Азамат. — Кстати. Кир, ты как, не очень устал?

Кир, который только что был занят подавлением зевоты, вскидывается

— Ничего я не устал! — заявляет он с вызовом.

— Отлично, — Азамат достаёт рабочий планшет. — Мне тут прислали из Канцелярии договор на тебя, там четыре страницы, да ещё должностная инструкция. Надо бы тебе это всё посмотреть и подписать, только вот я не знаю, как быть, ты же у нас не читающий…

— Я не тупой, — мрачно сообщает Кир. — Что вы думаете, я четыре странички не осилю?

Я бы предпочла, чтобы он смотрел на мир позитивнее, но в целом согласна: после тех томов, томин и томищ, что он одолел в качестве домашнего чтения, четыре страницы — это пфух! Видимо, Азамат побоялся, что он заупрямится, и решил взять на слабо. Зря только он с этим сегодня, можно было бы и подождать, а то сейчас ребёнок полночи просидит за разбором канцелярщины, да и лучше бы ему нормально объяснить, что значит каждый пункт.

Кир решительно вонзает взгляд в экран планшета и с наскока одолевает полстраницы. Потом постепенно сила воли убывает, а скука и усталость берут своё. Он начинает шевелить губами, прочитывать одну строчку по нескольку раз, отвлекаться на гульканье Алэка, которому не очень нравится эта партия детского питания, но другого у нас с собой нет.

Азамат обходит стол и подсаживается ко мне.

— Давай я его покормлю.

Я передаю ему резиновую ложку. Алэк морщит нос, гундосит и машет руками. Азамат тоже с отвращением рассматривает этот инструмент.

— Верно говоришь, это никуда не годится. Я тебе сейчас настоящую ложку дам, как большому, вот гляди, — Азамат берёт свою десертную ложку из голубого сирийского фарфора. — Вот этой ложкой намного вкуснее. Ну — ка, что там у тебя…

Азамат показательно пробует пюре и всячески изображает, какое оно вкусное. Я покатываюсь со смеху, Кир тоже похрюкивает, забыв про свой договор. Алэк радуется и тянет лапки.

— Вот то — то же, — резюмирует Азамат. — А ну — ка…

Мелкий с энтузиазмом открывает рот. Процесс пошёл.

Чтобы Алэк не забывал, почему это надо есть, Азамат несколько раз повторяет номер, в итоге они съедают банку пополам, но я Алэку больше и не собиралась давать. Теперь надо молочка, чтоб лучше спалось. Удаляюсь наверх, в наш номер, а то муданжцы уж очень неадекватно реагируют на кормящую мать в людном месте.

Я возвращаюсь в ад. Кир пролетает вверх по лестнице мимо меня со свистом, Азамат застыл внизу с болезненным выражением на лице.

— На полчаса нельзя оставить вдвоём! — всплёскиваю руками я. — Что у вас опять произошло?

— Я попытался объяснить ему важные моменты в договоре… — озадаченно произносит Азамат. — Не знаю, Лиза, что с ним такое? Стоит мне с ним заговорить, я прямо вижу, как в нём собирается ярость. Он просто бесится от самых обычных вопросов. Я уж не вытерпел, говорю, ты что, так меня ненавидишь? Ну и он сбежал.

Азамат вздыхает и качает головой.

— Нашёл, что сказать, — кривлюсь я. — Вот ведь странно, ты говоришь, ты с младенцами никогда не имел дела, однако с Алэком справляешься лучше меня. С Киром — то, по идее, тебе должно быть проще, небось Алтонгирел в его возрасте был не лучше?

Азамат задумывается.

— Пожалуй, лучше, — говорит он наконец. — Алтонгирел мне доверял. И… ну, любил меня, старался угодить. А Кир меня просто не выносит. Я уж пытаюсь, как Унгуц учил, понять и услышать, но толку никакого. Наверное, всё дело в том, что я ему неприятен сам по себе…