Колдовской мир (Книги 4, 5, 6, 7 цикла «Колдовской мир») - Нортон Андрэ - Страница 142

— Оставь! Его разум закрыт. Тут может быть только один конец — мы давно знаем это.

Он опустил руку и кивнул:

— Он сам сделал выбор, пусть теперь терпит.

Но у Яал был слегка растерявшийся вид. Она бросала взгляды по сторонам.

— Здесь кто-то еще, — медленно произнесла она. — Ты не чувствуешь, Брок?

Он поднял голову, как бы принюхиваясь.

— Она! — в первый раз он взглянул на Юсмей.

Яал также взглянула на нее.

— Она — не его ставленница, она носила змею. Здесь присутствует другая сила. Хайл имел дело со смертью или жизнью-смертью, а это — сила жизни. Какой амулет ты носишь, девушка?

Юсмей отвела руку и показала талисман. Яал посмотрела на талисман Гуппоры и кивнула:

— Этой эмблемы давным-давно не было в Кейте. Покровительство Ротонны… да, вот что хотел добавить Хайл к тому, что имел.

Юсмей обрела дар речи:

— Но он не отнял его у меня, хотя мог бы.

Яал покачала головой:

— Такие вещи Власти можно получить только в подарок. Если человек возьмет его силой, амулет обернется против него. А с Ротонной шутки плохи.

— Я не знаю такого имени. Это амулет Гуппоры.

— Что такое имя? — спросила она. — Некоторые силы были известны всегда, но у разных людей назывались по-разному. Я знаю этот амулет, как пришедший от Ротонны. В старину она не отворачивала своего лица от нас, но и не хотела помочь нам. И если Хайл хотел воспользоваться…

— Ты знаешь Хайла, — опередил ее Брок, — а он подумал бы об угрозе наказания, не стал бы планировать, нельзя ли использовать эту угрозу с выгодой для себя. Так он и планирует сейчас для себя, Яал. Да, сейчас!

— Звезды сделали полный оборот. Змея готова ударить. Не думаю, что Хайл что-нибудь придумает, его большой котел вряд ли поможет ему в эту ночь. Настал час, когда мы должны положить этому конец.

Они пошли по лестнице, Юсмей — за ними. Она не могла оставаться одна в этом страшном месте.

Чудовище шипело. Оно распласталось на полу и смотрело на них красными глазами. Брок сделал движение рукой в воздухе, и в его руках оказался меч.

Меч не отражал света, как обычная сталь. Лезвие не имело режущего края, оно было красно-коричневое, точно деревянное. Но увидев этот меч, чудовище откатилось. Оно шипело и плевалось, но отступило. Они вошли в мастерскую Хайла, где тяжело стелился вредный дым.

В центре, в каменном углублении горел огонь. Над огнем висел громадный котел, в который Хайл ссыпал горстями предметы, лежавшие прямо на скамье рядом. Наполнив котел, он запел, не обращая внимания на вошедших.

— Не помутился ли его разум? — спросил Брок. — Он же должен знать, что это не сработает снова.

— Желание! — Яал подняла руку. Желтые глаза змеи вспыхнули, стали расширяться и объединились в одну орбиту, в солнце, висящее в темноте комнаты. Чудовище завизжало и бросилось — не на троих у лестницы, а на своего хозяина. И в это же время амулет в руке Юсмей ярко вспыхнул зеленым светом, его лучи пробежали по полу к углублению… Зеленый поток перелился через край, но не погасил пламя, а только сделал неподвижными его ликующие языки, и они стали зелеными.

Пение Хайла оборвалось. Он дико закричал, когда чудовище схватило его. Они переплелись, покачнулись и упали в кипящий котел.

Тут же исчезли и орбита зеленого глаза, и зеленое пламя. Жидкость в котле поднялась до краев, и под ее поверхностью ничего не было видно.

…Разгорелась заря нового дня. Юсмей прислонилась к наружной стороне звездной башни. Ей с трудом верилось, что она может дышать холодным зимним воздухом после дыма и тяжелого запаха Зла. Это чудо, что она выжила в такую ночь!

Рука Яал легла ей на плечо, и они втроем пошли через двор под серым небом.

— Все изменилось, печально изменилось, — сказала Яал. — Кейт совсем не тот, что был.

— Он опять изменится, — быстро сказал Брок. — То, что грызло его сердце, теперь исчезло. И перед нами будущее…

— А как же с Юсмей? Она же не леди Кейта, и не была ею. Не вернется ли она в Упсдейл, став еще ниже, чем была.

— Я была женой Хайла, — тихо сказала она. — Я по своей воле поехала в Кейт, я не знала, кто такой Хайл, однако, без протеста пошла за него замуж.

— И это оказалось спасительным для нас обоих, — сказал Брок, и его лицо, похожее на лицо Хайла, повернулось к ней с непонятным выражением. Нет, он не Хайл, просто неискушенная девушка решила однажды, что они похожи. — Ты не была женой Хайла, — продолжал он, — ты не могла быть его сообщницей, иначе не носить бы тебе змею и не стоять с нами в эту ночь.

— Не называй себя женой Хайла, но — дочерью Ротонны! — голос Яал прозвучал почти как приказ. — В переплетениях судьбы много странного. Мы — древний народ Кейта, наше учение дало нам силы, которые всякие невежды называют божественными. Но во многом мы — люди. Вот поэтому и среди нас могут быть такие, как Хайл. Он нашей породы. Хайл хотел стать господином некоторых сил, в которые не имел права вмешиваться.

— Он хотел большего, — прервал ее Брок. — Он хотел…

— Меня? Возможно, но скорее всего он хотел того, чего смог бы достичь через меня. И он был силен, слишком силен тогда для нас, хотя мы сделали все, что могли.

— Вроде спрятанной змеи? — спросила Юсмей.

— Да, вроде этого. Но долго пришлось ждать, пока придет та, что воспользуется ею… дочь Ротонны. Ты сказала, что ты не леди Кейта, но не говори больше этого! А Хайл воспользовался тобой, чтобы получить настоящий янтарь, он был нужен ему, чтобы делать фальшивый для своих черных целей. А для изготовления фальшивого янтаря обязательно нужно иметь хоть зерно настоящего. Он хотел воспользоваться тобой, но ты не для него. Гордись этим и радуйся, дочь Ротонны!

Добро пожаловать в Кейт, — добавил Брок, — и на этот раз по-настоящему «добро пожаловать», не сомневайся!

И Юсмей не сомневалась — ни тогда, ни потом. Иногда она задумывалась и в последующие дни — кто она теперь: Юсмей из Упсдейла или кто-то другая, очень измененная судьбой. Но это не имело значения, потому что приветствие Кейта согревало и радовало ее.

И ей не было необходимости ходить в ту странную башню и смотреть на бесформенную глыбу янтаря, в которой человек и чудовище стояли в бесконечном объятии, и вспоминать то, что осталось позади.