Zombi in Russia (СИ) - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 74

— В Навье Царство, — тихо сказал умрюнец и шагнул еще ближе. Его взгляд беспорядочно скользил по лицу напарника, но то и дело возвращаясь к глазам. — Наши могильники — это не дома, не землянки, не подземные деревни. Это всего-навсего точки субпространственного перехода. Но в подпространстве можно легко заблудиться без путеводных клубков, которые прядут и сматывают ткачи.

— Хочешь сказать, что вы все из какого-то параллельного мира

Яков отрицательно качнул головой.

— Когда погибал прежний мир, выжившие нашли пристанище на дне Моря Покоя. На ваших картах это Черное море. Именно оно стало новой Колыбелью. Это трудно объяснить, но Навье Царство — это не параллельный мир как таковой, это некое расщепление пространства, в котором укрылись от катаклизма те, кто сумел выжить.

— Новая Колыбель, значит А что было старой

— В ваших сказках сохранилось ее название.

— Предлагаешь погадать на кофейной гуще — Силай был раздражен тем, что Яшка продолжает говорить загадками. Тот это понял, отвел взгляд и произнес одно единственное слово

— Атлантида.

Силаю понадобилось несколько минут, чтобы осознать сказанное и прийти к конкретному решению. Он поднял руку и зарылся пальцами в кудрявые волосы на затылке напарника. Притянул его голову к себе и уперся лбом в лоб.

— Не прощу себе, если с малышом что-то случится. Понимаешь

Яшка медленно кивнул.

— Марька нас обоих кастрирует. Ложкой.

— Почему ложкой — Растерянно моргнул Яшка.

Его серьезность вызвала улыбку. Силай покачал головой, все еще вжимаясь в лоб напарника.

— Потому что больнее, ложка ведь — не нож, тупая.

Яшка тоже не проникся драматичностью момента и насмешливо фыркнул. Силай отстранился, обнял за плечи и отвел еще глубже в едва облагороженный, естественный парк.

— Знаешь, на что она вчера полночи намекала

— Слышал, — кивнул Яшка посерьезнев.

— Ты себе это представляешь

— Втроем в одной постели Нет, — умрюнец покачал головой.

— Марька умеет добиваться своего.

— Вряд ли у нее это получится, пока не разродиться.

— И что

— Есть время предпринять ряд контрмер.

— Я знал, что смогу на тебя рассчитывать. — Широко улыбнулся другу Силай. Вот уж никогда не думал, что в своем возрасте сможет с кем-то подружиться. Но с Яшкой за эти полторы недели они, действительно, сдружились. На что не переставала умиляться неугомонная Марька. Но мужчины не особо прислушивались к ее восхищенным пассажам, потому что такие вещи в их кругу явно не нуждались в комментариях.

Местом сбора генерал назначил ту часть парка, которая примыкала к главным воротам. От них было рукой подать до водяной мельницы, которую трудолюбивые лесовики под мудрым руководством Лиса, уже благополучно дорастили до положенных размеров. Торжественный пуск водяному колесу устраивать не стали, не до того всем было, но два дня назад оно начало крутиться с тихим скрипом и журчанием.

Вадим отделился от постепенно разрастающейся группы охотников, к которым уже примкнул ряд одиночек в компании смотрящих из их районов и ребята из ближайших областей. От тех же Тулы, Калуги, Рязани, Твери, Владимира и других крупных городов вокруг Москвы до столицы было три-четыре часа быстрой езды. Кто-то приехал со своими умрюнцами, кто-то в одиночестве, потому что их напарники, как по команде ушли в могильники. То там, то здесь раздавался смех. Молодые ребята травили байки, старшее поколение охотников снисходительно взирало на младшее.

Героями вечера были умрёнки и умряки. Не все однозначно реагировали на то зрелище, которое представало перед глазами охотничьей публики, когда гости только проходили через главные ворота. С невысокого холма открывался роскошный вид на парк, центральный пруд и Большой фонтан, который заработал в ту же ночь, что и мельница. Так вот, рядом с фонтаном, где начинался высокий, выгнутый над прудом мост, расположился келпи. Это странное, полупрозрачное существо, могло выглядеть как лошадь, но сейчас развалилось на нагретых за день гранитных и мраморных плитах в виде морского змея, которые иные охотники сразу обозвали драконом, только китайским. А рядом с этим чудом играли два умрёнка, детишки близнецов Чука и Гека. Один за полторы недели вылинял и неожиданно стал светленьким, будущий нордический блондин, если бы был человеком. Но тот же Сема-травник объяснил, что окрас может еще смениться на стадии бесенка. И не раз. А второй был темненьким и смуглым. Издали малыши выглядели как двухлетние дети. Поэтому первое, что спрашивали неискушенные гости у корифеев, кто разрешил детям играть рядом с этаким чудом-юдом. Тогда им показывали на Саньку, тот старался держаться рядом с Глебом, и объясняли, что вот он виновник сего безобразия. А дальше начинался подлинный глум на тему, что кое-кто не способен отличить человеческого ребенка от умрёнка, а ведь недавно пиар-отдел проводил специальное селекторное совещание со всеми УОДами (управление охотничьих дел) страны и подробно излагал новые сведения и природе и быте умрюнцев.

Вадим всегда был немного нелюдимым молодым человеком, поэтому решил покинуть место общего сбора и укрыться в мельнице. Там он и нашел Лиса, хотя особо не искал. Стоило войти, как из темноты на него посмотрели две светящиеся точки.

— Устал, — просто сказал Вадим и приблизился к напарнику.

Тот сидел на полу, как в ту ночь, когда только начал растить эту архаичную постройку. Вадим присоединился к нему на полу, сел так, чтобы их плечи соприкасались. И только после этого позволил себе устало выдохнуть и закрыть глаза, откинувшись на деревянную стену.

— Это будет, как настоящая война, — произнес Лис.

Он всегда молчал на людях, как и Вадим, который в принципе не нуждался в словах. И до недавнего времени ему казалось, что умрюнец такой же. И сама мысль грела душу, потому что в охотничьей среде Смолину так и не удалось познакомиться ни с одним таким же молчуном, поэтому он иногда ощущал себя безумно одиноким. Он многое понимал без слов, потому что, как показали уже первые тесты, которым подвергали всех школьников в десятилетнем возрасте, равно как и выезды на Полигон Метро, Вадим был эмпатом. Сильным настолько, что мог не только принимать, но и транслировать эмоции. Даже насаждать. При должных амбициях из него мог бы получиться какой-нибудь великий и грозный диктатор древности, но амбиций не было. Парень с детства предпочитал просто плыть по течению.

Возможно, он никогда бы так и не стал охотником, потому что в этом деле было недостаточно решения руководства, сам человек должен был хотеть служить и защищать, никак иначе. Но в семнадцать он познакомился с Велесовым. Первым человеком, с которым ему было комфортно молчать. Всеволод никогда не пытался его растормошить и заставить реагировать на свои реплики. Просто говорил, не ожидая ответной реакции, но подмечая любой отголосок внутренних эмоций, мелькающий в глазах Смолина. Будучи интуитом капитан сам догадывался о том, о чем молчал его подопечный. Так Вадим оказался в команде. И раньше они с Лисом молчали на пару, но, как только умрюнцы, благодаря все тому же Велесову, открылись перед своими напарниками, Лис стал говорить. Только с ним одним. Умрюнец не наседал на напарника с вопросами, просто регулярно, когда их никто не слышал, выбрасывал в пустоту реплики, на которые не ждал ответной реакции. Но Вадим реагировал. Ему нравилось, как первые дни Лис дергался и удивлялся. Теперь умрюнец уже ждал его реакции, поэтому Вадик не мог разочаровать Елисея.

Не открывая глаз, эмпат представил, как два гигантских ангельских крыла обнимают умрюнца за плечи. Ему не требовалось какой-то особой сосредоточенности, достаточно было простого желания. Вадим улыбнулся в полумрак мельницы, когда почувствовал отклик. Лис положил ладонь на его бедро и выпустил когти. Никакого сексуального подтекста, как у других. Потому что, как бы дико это не звучало, им не нужно было идти на прямой физический контакт, чтобы почувствовать друг друга.