Посох Богов (СИ) - Филиппова Евдокия - Страница 44

Остаток дня она посвятила изучению материалов, предоставленных службой информации. Потом заглянула в график. Вылет был назначен на завтрашнее утро. Значит, у неё есть возможность отдохнуть после перехода.

Уже довольно поздним вечером Иннаресми отправилась в ниоспатиум послушать музыку, отдохнуть и выпить любимый коктейль в кафе «Вистария». Она тронула пальцем кнопку с надписью «Никс из плодов регии», присаживаясь за маленький круглый столик, и оглядываясь вокруг. Всё выглядело так же, как на тренировочных искусственных спутниках, где она работала в конце каждого учебного года. Если бы не последствия перехода через тенеус, она бы даже не почувствовала разницы. Её немного мучила жажда и слегка знобило. В остальном же всё было похоже на ту непринуждённую атмосферу, которая была свойственна всем ниоспатиумам — самые прекрасные нибирийские пейзажи, расслабляющая музыка, приятные разговоры и негромкий смех.

Она вернулась в свою каюту лишь для того, чтобы лечь спать.

Иннаресми снились голубые песчасные дюны Нибиру, переливающиеся лазуритовые горы, её мерцающий изумрудный океан и ослепительно белое огромное косматое солнце.

«На Земле всё будет не так», — говорила ей Намму. И это увлекало Иннаресми с самого начала, с того дня, когда Намму впервые показала им, первокурсникам Высшей Школы, записи с Земли. Кроме записей Намму делала ещё и восхитительные пиктуры, в которых вновь и вновь возвращалась к земным пейзажам и портретам землян, словно пытаясь отыскать тот самый совершенный образ человека, который хотела бы создать на той планете, где всё наоборот, океаны синие, а трава зеленая.

«На Земле всё будет не так», — Намму мечтала воплотить в жизнь те идеалы здоровья, гармонии, духовной и телесной красоты, к которым стремится каждая разумная цивилизация. Она мечтала, чтобы любые врождённые деформации остались в далёком тёмном прошлом Земли, мечтала сделать людей существами, обладающими всеми качествами, свойственными каждому из шести поколений нибирийцев в отдельности. Уже совсем скоро на Нибиру должно было появиться Седьмое Поколение. «Оно будет совершенным», — говорила Намму.

«Оно будет совершенным», — с этой мыслью Иннаресми проснулась.

Под матовым потолком голубоватой дымкой вился рассеянный свет. Её постель, которой вечером перед сном она придала форму любимого ею цветка водяной ситции, едва ощутимо покачивалась. Нибирийка немного полежала, медитируя с закрытыми глазами, затем опустила ноги на пол и вызвала свою голограмму. Внимательно рассмотрев себя, девушка расправила слегка растрепавшиеся на затылке серебристые волосы и встала. Несколько движений гимнатистики рубату, лёгкий завтрак, глоток горячего бодрящего хеллариума, и она полна сил.

Транспортный теллум с ярким изображением шестикрылой фрейи на выпуклом пассажирском остиуме уже ждал её на взлётно-посадочной площадке «Тетриса», сверкая зеркальной металлической поверхностью, отражающей все виды космических излучений. Пилот, молодой нибириец из Пятого Поколения, с таким же символом фрейи на рукаве форменного комбинезона пилота Нибирийского космического флота, с улыбкой оглядел её с ног до головы. Его взгляд чуть дольше задержался на надписи «Иннаресми» на светившейся яркой белизной крышке личной информационной панели, которую девушка крепко держала в руках. Под пристальным взглядом молодого нибирийца Иннаресми покраснела.

— Что-то не так? — сверкнула она глазами.

Что могло быть не так?! Она прекрасно понимала, почему он так смотрит. Она принадлежала к Шестому Поколению нибирийцев, а значит, отличалась тем необыкновенным сочетанием холодной красоты серебристо-пепельных волос, белоснежной кожи со слегка голубоватым оттенком, пронзительно холодных синих глаз и несравнимо большей, чем у представителей других пяти поколений эмоциональностью. На Нибиру это считалось особенно утончённым, когда девушка эмоциональна. Некоторые её знакомые девушки из Пятого Поколения частенько принимали соллицифиум, что бы тоньше чувствовать. Но Иннаресми была способна на большее, она умела покрываться румянцем и плакать. Конечно, она старалась держать себя в руках в присутствии других, но все её знакомые знали, что она «очень эмоцициональна».

— Вы когда-нибудь уже бывали на Земле, Иннаресми? — спросил пилот, пытаясь придать разговору непринуждённый тон, и с трудом заставляя себя не смореть на неё.

— Нет, — ответила она. — Но всегда мечтала.

— Когда будем подлетать, я полностью открою фенеструм, чтобы можно было полюбоваться.

— Спасибо, — сказала Иннаресми, благодарно улыбнувшись пилоту.

Теллум (ракетный катер) поднялся на подставке стартовой шахты, принимая ориентировку взлёта, мягко отделился от взлётной площадки «Тетриса» и пошёл вверх, удлиняя траекторию полёта.

Межзвёздные путешествия были для неё, истинной нибирийки, обычным делом. Ежедневные старты космических кораблей были буднями для всех, кто посвятил свою жизнь изучению беспредельных просторов космоса. Путешествуя известными галактическими трассами, она любила наблюдать за проплывающими в холодной бездне редкими россыпями звёзд, теряющимися в чёрном пространстве космоса. Наблюдая захватывающее величие Вселенной, она знала, что где-то там, призывно светясь в черноте космоса, медленно вращается вокруг своего горячего Солнца и Земля. Где-то там, над освещённой стороной планеты её грёз стелился голубой облачный покров.

Конечно, это не транснавтика с её непередаваемыми ощущениями и невероятными возможностями, но когда пилот, как и обещал, полностью раскрыл фенеструм, в открывшемся среди облаков пространстве ей в глаза ударил невероятно яркий после серого полумрака кабины, голубой свет Земли. Она сидела перед прозрачной стенкой экрана наружного обзора и, затаив дыхание, смотрела на водоворот облаков над планетой её мечты.

Иннаресми утратила дар речи. Сквозь голубую дымку атмосферы проступали очертания земных материков, океанов и морей, на ночной стороне мерцали огни больших городов. Мыслящая жизнь, появившася на планете благодаря деятельности нибирийцев, так преобразовала природу, что это было заметно даже отсюда, из кабины космического корабля. Зрелище было достойно того, чтобы запомнить его навсегда.

— Это южный и северный полюса. Бесконечные льды. А нам туда, — пилот показал на океан, окружавший льды южного полюса. — Все высокогорные базы законсервированы, остались только субокеанические станции. Там, под водой будет тоже красиво.

Внизу простирался океан. Он ритмично поднимал огромную грудь, и низвергал вниз невероятные количества воды. Холодный блеск океанских вод, пояс плавучих льдов и айсбергов, отколовшихся от ледника, всё это потрясло Иннаресми.

Рука пилота потянулась к клавише торможения. Теллум завис у самой кромки воды. По поверхности океана бежала крупная зыбь. Иннаресми во все глаза смотрела на бескрайний ледяной простор, на стальную воду в обрамлении лиловатого льда, словно хотела навсегда впитать в себя это незабываемое зрелище.

— Погружаюсь, — сказал пилот, и вода, бурля, стала подниматься вдоль прозрачных стенок фенеструма.

Освещение быстро менялось. Теллум стремительно погружался в воду, и вместо солнечного света в кабине сгустился голубоватый полумрак. Казалось, океан поглощает теллум как маленбкую серебристую рыбку. Холодная сила тёмных глубин поразила Иннаресми сильнее глубин космоса. Плотный серебристый донный песок, тёмные подводные скалы были красивы таинственной подавляющей красотой, неизвестной ей ранее.

Впечатлительную Иннаресми переполняла целая гамма чувств. Она влюбилась в живую планету больше, чем по рассказам и пиктурам Намму. И это была любовь с первого взгляда.

Нибирийка с благодарностью посмотрела на пилота.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Татмис.

— Я не забуду. Татмис. Спасибо.

— Смотри, — нибириец кивнул на обзорный экран.

Иннаресми ахнула.

За прозрачной стенкой прямо у неё на глазах расцветал сияющий цветок. Что-то похожее на белые горные флоссы, цветущие на Нибиру весной. Пять лепестков совершенной овальной формы и круглая сердцевина, меняющая свою окраску в течение дня от глубокого пурпура ночью до нежно-лилового ранним утром. Горные флоссы ценились за изысканный аромат.