Посох Богов (СИ) - Филиппова Евдокия - Страница 43

Единственное, что она поняла немедленно, сразу, здесь же, на том месте, где стояла, что не сможет уйти, оставив девочку одну. Она подошла к Еве и взяла её на руки.

Яшка уже ждал её возле саней. Прозрачный воздух был кристально чистым, а небо божественно голубым. Обеими руками прижимая к себе маленькую Еву, Агнесс подошла к Яшке и, лукаво подняв светло-серые глаза, посмотрела на него снизу вверх.

Он порывисто прижал её к себе и крепко поцеловал в губы.

— Агнеса ты моя… — прошептал парень.

Потом, приподняв девушку вместе с ребёнком, он посадил её в сани на лохматый овчинный тулуп, бросив рядом узел со скромными пожитками Агнесс.

Яшка и Агнесс счастливо поглядывали друг на друга, не спрашивая ни о чём, ибо не знали других языков, кроме языка любви, но они понимали друг друга без толмача, сердцем понимали…

Маленькая Ева не спала. Широко открытыми синими глазами она смотрела в высокое небо. Что было в этом взгляде? Если бы Яшка и Агнесс захотели, они бы узнали о закатившейся славе Богемии, о её былом блеске и величии…

Но они ничего не хотели знать, кроме своей любви. Только Агнесс как бесценный дар прижимала к груди маленькую чужую девочку.

Она навсегда запомнила то мгновенное, потрясающее, невероятное по красоте виденье, которое было ей в ту минуту, когда на неё посмотрели синие глаза Евы Берг.

Часть II. Посох богов

Глава 1. Сияющий цветок

Граница тенеуса вибрировала и мерцала немыслимыми оттенками цветов, перемешивая их между собой, расщепляя и образовывая неописуемые сочетания. Иннаресми ощутила её как нечто одновременно тёплое и прохладное, мягкое и жёсткое, зыбкое и невероятно прочное.

Впрочем, переход почти не вызвал никаких физических ощущений. Многое из того, что переживает транснавт при переходе через тенеус лежит в эмоциональной сфере. «Чувство утраты», «беспокойство», «будто падаешь», «словно выныриваешь», «радость, когда видишь свет» — вот то немногое, что смогли ей рассказать те, кто уже не раз переходил через тенеус.

Если бы спросили её, она описала бы это так.

Обдукто — состояние, когда ты словно блуждаешь во мгле, но ещё ощущаешь себя как личность. Тенебрис — полное обезличивание, развоплощение, ничто, потеря ощущения времени и пространства, уничтожение всех связей, распад всех молекул.

Шагнуть в тенеус. Этому нельзя научиться. Тренировочные переходы на искусственные нибирийские спутники дают лишь очень приблизительное представление о пространственно-временном переходе. В коридоре тенеуса действует принцип сжатия времени, поэтому между мгновением, когда сознание меркнет и моментом возвращения существует один миг.

Опытные транснавты каждый по-своему описывают этот миг. «В самом начале было немного неприятно, а потом… потом был уже тенеус — коридор с ярким светом в конце. Видишь свет — значит, вернулся в бытие, в существование», — так её учила Намму.

Иннаресми была толковой ученицей, она усвоила всё, что ей говорила Намму, и всё-таки, впервые шагнув в переходной шлюз, находясь где-то между тенебрисом и обдукто, Иннаресми испытала невыразимый страх остаться там навеки. Однако, это продолжалось совсем недолго.

Но это было незабываемо.

Благополучно преодолев тенеус, сразу за радужной границей переходного шлюза она увидела лаконично обставленную комнату принимающей шлюзовой камеры. У стены кушетка, рядом с ней на небольшом тонком металлическом столике прозрачный сосуд с тонизирующей жидкостью, у изголовья экран панели связи, за прозрачной стенкой в нише форменный костюм.

На дрожащих ногах она подошла к кушетке и присела. Обнажённая кожа сплошь была покрыта капельками влаги. Иннаресми в изнеможении прилегла и закрыла глаза. Под ресницами немедленно закружились радужные переливы тенеуса, ей показалось, что кушетка стремительно падает куда-то вниз. Она открыла глаза и взглянула на экран панели связи. Когда головокружение прекратилось, она дотронулась до дисплея. Почти мгновенно на нём появилась надпись:

— Добро пожаловать на орбитальную станцию «Тетрис». Если вы готовы, мы ждём вас у выхода из шлюзовой камеры.

Иннаресми поднялась, подошла к нише и достала светло-голубой форменный костюм с эмблемой на груди — ярко-синий глаз на перламутровом поле — «Око Нибиру». Она неторопливо оделась, поправила волосы, одновременно поискав глазами остиум. Его плавные линии слегка подсвечивались голубовато-зелёным в стене напротив. Она подошла и прикоснулась ладонью к углублению танжера. Остиум бесшумно отделился от стены, и Иннаресми увидела двоих встречающих.

Всё по протоколу — дежурный офицер станции и врач.

— Добро пожаловать на «Тетрис», — молодой подтянутый офицер поприветствовал её хорошо отработанной улыбкой.

— Как самочувствие? — приветливо спросила врач, надевая на запястье девушки браслет.

Следующую фразу Иннаресми знала наизусть, но вынуждена была слушать её снова, так как она являлась частью протокола:

— Это ваш личный инвелигабис. Он будет следить за пульсом, температурой тела и другими вашими жизненными показателями, анализировать их и передавать на центральный диагностический блок станции. Это эксхалантик, — врач протянула Иннаресми небольшой баллончик с аэрозолью. — Он понадобиться вам, особенно на Земле. Там переизбыток кислорода.

Она коротко и профессионально объяснила, когда и как им правильно пользоваться.

— А теперь пойдёмте, я покажу вашу каюту, — сказал офицер и жестом пригласил её следовать с ним.

Они шли по широким сферическим кольцевым коридорам, развёрнутым по окружности здания станции, офицер рядом с Иннаресми впереди, врач на два шага позади. Офицер показывал ей, где находятся помещения для всех видов работ и отдыха. На дверях кают в жилом отсеке светились таблички с именами обитателей. У таблички с надписью «Иннаресми» они остановились, и офицер предложил ей войти.

В помещении было довольно просторно, но абсолютно пусто.

— Мы предоставляем каждому возможность сформировать пространство личного помещения исходя из собственных привычек и предпочтений, — как бы отвечая на непрозвучавший вопрос, произнёс офицер. — Единственные общие элементы для всех комнат — это эмблема «Тетриса» и панель связи. На пульт выведены личные коды всех членов экипажа станции и коды служебных помещений. Я ввёл всю необходимую информацию для выполнения вашей миссии, а также графики вылетов на Землю. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне или к любому сотруднику всех служб станции.

Офицер снова улыбнулся и вышел в коридор.

Станция «Тетрис» на Тритоне была предназначена для тяжёлых нибирийских звездолётов. База для дальних звёздных перелётов, защищённая от любых случайностей, пересылочная и сортировочная база, созданная нибирийцами для изучения этой далёкой неисследованной галактики. Корабли отправлялись и возвращались сюда, согласно сложному графику, при помощи установленных на станции приборов для ориентировки вектора полёта.

Но с тех пор, как на Нибиру были найдены иные способы преодоления чудовищных пропастей времени и пространства, кроме как ломиться напрямик через них, изучив понятие антитяготения и получив состояние перехода, с появлением и развитием транснавтики, для одиночных перебросок в пространстве-времени использовался коридор тенеуса. Однако для грузовых перевозок всё ещё использовались старые добрые звездолёты, а на коротких перелётах применялись облегчённые катера-теллумы.

Иннаресми остановилась у панорамного экрана, наблюдая, как в холодных вечных сумерках отраженного Нептуном света переливается на ледяных поверхностях станции азотный иней. Планета выходила на солнечную сторону. Звёзды становились всё более тусклыми. Это зрелище было довльно печальным, и тогда, плотно закрыв фенеструм, Иннаресми приступила к работе.