Битва чудовищ - Виззини Нед - Страница 53

Уилл направил самолет вниз и резко вверх, задев верхние ветви дубов.

— Осторожней…

— Корделия, мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он издалека. — Скоро мы прилетим в Рим, и я не знаю, представится ли мне еще такая возможность. Так вот. Я знаю, что это безумие…

— Уилл…

— Я люблю тебя.

— О, Уилл, — вздохнула Корделия. — Неужели ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Почему бы и нет? Жизнь так коротка! И мы с тобой в последнее время видели немало тому подтверждений. Я знаю, что люблю тебя, и знаю, что мы можем быть вместе. Мы можем остаться здесь, в мире книг Кристоффа. Нам не обязательно возвращаться в Сан-Франциско. Современный мир так ужасен…

— О чем ты говоришь? — возмутилась Корделия. — Сан-Франциско — чудесный город!

— Да ну? Город, где люди ходят, уставившись в свои телефоны и без конца набирая сообщения? Я видел таких в кафе… больные люди.

— Ты слишком груб!

— А как насчет этих фитнес-центров? Люди бегут на месте, словно хомячки. Какой в этом смысл?

— Чтобы оставаться в форме.

— Так почему бы им не собраться вместе и не поиграть в футбол? Все дело в том, что люди из твоего мира лучше будут проводить время в одиночестве, чем с другим человеком. Но здесь… — Самолет вдруг пошел на снижение и резко поднялся обратно. — Здесь полно приключений!

— Уилл, прекрати! — воскликнула Корделия.

— Да, и вот еще что! — продолжал Уилл, не понимая, что пугает Корделию. — Я вспоминал свою маму. Думаю, Кристофф все-таки написал о ней. Где-то в одной из своих книг. И мне бы очень хотелось найти ее вместе с тобой…

— Все, хватит! — Корделия уже кричала.

Уилл посильнее ухватился за штурвал и замолчал.

— Я пока не готова ни с кем встречаться, — мягко сказала Корделия. — Не хочу быть ничьей девушкой. Я пытаюсь найти себя, понять: кто я и чем хочу заниматься в этой жизни. И я пока не знаю — чем именно, но точно не стану проводить остаток своей жизни в мире чьих-то фантазий. — Корделия вздохнула. — Даже вместе с тобой.

— А, — только и мог ответить Уилл, чувствуя, как сжимается его сердце. — Я понял.

— Ты — хороший друг, — продолжала Корделия. — Но я не готова к серьезным отношениям. И уж точно не готова остаться здесь.

— Похоже, что у меня нет выбора, — решился Уилл. Он хотел любым способом вернуть ее расположение. — Думаю, мы можем остаться друзьями.

— В моем мире это нормально, — пояснила Корделия, — когда девочка и мальчик любят друг друга, как друзья.

Уилл глубоко вздохнул:

— Думаю, я смогу любить тебя, как друга.

Корделия прижалась к нему и крепко обняла, как вдруг на горизонте показался Рим.

66

Ноги Брендана были закованы в тяжелые кандалы — его вели на цепи. Юнджил — раб с лицом, которое не смогла бы полюбить даже его собственная мать — шел впереди по подземному коридору Колизея. Лучи света пробивались сквозь щели в потолке. Все происходящее напоминало Брендану тот день, когда он впервые попал в подземелья Колизея, только теперь он слышал оглушительный рев толпы. Это были уже не тренировки Это были настоящие игры. И благодаря тому, что Оципус разрешил свободный вход, они обещали стать самыми зрелищными за всю историю Рима.

— Пожалуйста, — взмолился Брендан. — Пожалуйста, остановитесь. Мне нужно увидеть Оципуса.

— Ты скоро увидишь его, — ответил Юнджил, — ты будешь на арене, а он — на трибунах. Думаю, этого будет достаточно.

— Нет, серьезно! Мы сможем уладить все это, если поговорим…

— Время разговоров прошло! — рявкнул Юнджил. — Настало время для развлечений.

Брендан притих. Юнджил продолжал тащить его вперед, а мальчик пытался что-нибудь придумать. Должен быть какой-то выход. Они подошли к железной лестнице, которая вела к люку, и Юнджил снял с Брендана кандалы. Тот потер лодыжки. Юнджил вытащил дубинку и начал постукивать ею по ладони: хлоп, хлоп.

— Иди! Толпа ждет тебя.

— Но вы же говорили, что я смогу стать гладиатором только через несколько лет! Разве мне не нужно еще потренироваться на крысах или повисеть вниз головой?

— Нет. Гладиаторов я тренирую годами, это правда. А теми, кого бросают на съедение львам, я не занимаюсь.

Тяни время, подумал Брендан.

— Юнджил, вы же умный человек. И как вы верно заметили, настало время для развлечений. Однако возникает вопрос: в чем смысл развлечения, если меня съедят львы? То есть… представление займет от силы десять, пятнадцать секунд. Кому захочется смотреть на бой, который продлится меньше минуты.

— Только не в твоем случае, мальчик. Ты предал их доверие. Они только и ждут, когда тебя, — Юнджил развел руками, — разорвут на части.

Брендан понял, что пора бежать. Он бросился на Юнджила…

И Юнджил тут же ударил его дубинкой.

— Ох-х-х!

— И смотри, мальчик, без фокусов! Поднимайся по лестнице!

Брендан потер голову, в глазах у него мелькали темные пятна.

— Умоляю… дайте мне хотя бы оружие… хотя бы мотыгу или вашу дубинку, хоть что-нибудь… Обещаю, представление будет зрелищным!

— У меня приказ.

— А как насчет хоть какой-нибудь одежды?

— На тебе есть одежда.

— Это? — Брендан посмотрел на свою набедренную повязку. Кроме этой тряпки на нем все еще сверкал золотой венец, который, казалось, весил килограммов десять. — Это же лоскут, который даже не скрывает мои…

— Какая разница, что там можно разглядеть, — отмахнулся Юнджил. — Толпа хочет видеть, как львы будут поедать каждую часть твоего тела.

— Но…

Юнджил наклонился к мальчику.

— Я вижу, что ты всю жизнь выкручивался при помощи болтовни. Но это действует только на умных. А я звезд с неба не хватаю.

Без оружия, завернутый в кусок ткани, который напоминал собой то, что обычно носят девушки в R’n’B-клипах, Брендан, понурившись, поднялся по ступенькам и вышел на арену. Выбора у него не оставалось.

Он увидел толпу, которая приветствовала его громкими криками. Затем услышал раскатистый рык и заметил двух львов, которые показались ему знакомыми. Это были те самые львы, которых он сделал толстыми… но теперь они походили на две горы мышц! Очевидно, они побывали в исправительном лагере для львов. Теперь они были поджарыми и мускулистыми. Лапы у них были сильными и крепкими. Их глаза заблестели, и это был не просто голодный блеск. Они узнали меня! Они хотят отомстить!

Львы и Брендан находились в железной клетке, стоявшей посреди арены. Один лев сидел, другой расхаживал по клетке. От зверей мальчика отделяла лишь металлическая решетка. Рядом стояли стражи, готовые в любой момент убрать единственную преграду, отделяющую хищников от добычи.

Исход сражения был очевиден.

На трибунах Брендан увидел Оципуса с супругой и Родикусом. На их лицах застыло то самое выражение лица, которое мальчик не раз замечал у своих друзей, когда они смотрели очередное видео на YouTube. Брендан никогда не задумывался, каково это — быть по ту сторону экрана.

Он сел на землю.

Толпа начала глумиться над ним.

Родикус обратился к зрителям:

— Поприветствуем Брендана Храбреца! Или нам следует звать его Бренданом Предателем? Мальчик, который…

Внезапно в императорской ложе началась какая-то суета. Император Оципус оттолкнул Родикуса и отнял у него рупор. Толпа затаила дыхание. Император редко обращался к народу.

— Граждане Рима! — взревел Оципус. Его от природы раздражающий лягушачий голос вдруг сделался звучным, как у Ричарда Никсона. — С болью и сожалением я смотрю на этого несчастного мальчика, ведь он всего лишь ребенок! И все же… — тут император отвернулся в сторону, будто кашляя, но Брендан отчетливо видел, как он потер глаза половинкой луковицы, — он п-предал мое доверие! Выставил меня на посмешище! Что подумают наши враги? — Теперь Оципус был в ярости: — Они расценят это, как признак нашей слабости! Попытаются захватить наш город! Они уже заставили вас сомневаться в законности моей власти. И все из-за вмешательства этого мальчика в нашу жизнь! Поэтому, как ни горько это говорить, — Оципус снова потер глаза луком, — мальчик должен умереть!